— Не подходите к нему! — прокричал Артур Олегович, создавая какое-то плетение.

Я встал между ним и братом, глядя великому магистру в глаза, и железным тоном произнёс:

— Не троньте его.

— Прочь! Он опасен!

Сергей вдруг перестал извиваться и застыл. Его глаза закатились от боли, но на губах вдруг засияла улыбка, а из горла вырвался низкий смех. Он звучал будто из глубин бездны.

— Глупцы! — проговорил Сергей чужим низким голосом. — Вы ничего не сможете сделать. Этот мальчишка мой! А скоро и все люди этого мира будут принадлежать нам!

Глава 19

Из горла моего брата снова вырвался зловещий хриплый смех. За его спиной, как развевающийся плащ, выросла волна тёмного эфира — такого же, как я видел в тайном зале подземелья.

— Оскар, уходи! — выкрикнул я, указывая на артефакт.

Даже фамильяр был ошеломлён случившимся. Но услышав мой приказ, он коротко кивнул и растворился в эфире.

Только это не помогло.

Если в прошлый раз феникс легко унёс артефакт с собой, то в этот раз коготь просто отказался исчезать. Оскар исчез, а кулон упал на стол, грохнувшись так, будто весил целую тонну.

Феникс, вновь обретя видимую форму, вцепился в клык обеими лапами, но не мог оторвать его от стола. Сияние золотых перьев на глазах угасало, и я ощутил, как стремительно мой фамильяр теряет силы.

— Отпусти его! — был вынужден приказать я.

Оскар разжал лапы и, обессилено взмахнув крыльями, упал на пол.

— Прости, хозяин… — прохрипел он.

— Ничтожные смертные! — проревел Сергей чужим голосом, от которого задрожали стёкла в окнах.

— Назад! — рявкнул великий магистр.

— Только попробуйте его тронуть, — я сжал кулаки и сконцентрировал накопленную эфирную энергию.

Это получилось само собой. Я за одну секунду почувствовал, как бурлит внутри меня эфир, и интуитивно понял, как его использовать. Может, я пока и не знаю плетений, но драться умею. Усиленные магией, мои удары будут сокрушительны.

— Я его не трону, — сквозь зубы пообещал Артур Олегович. — Я разорву связь. Хотя бы попытаюсь…

Не разжимая кулаков и не спуская взгляда с магистра, я отошёл в сторону. Артур Олегович сделал глубокий вдох и, даже не шевеля руками, создал перед собой сложнейшее плетение.

Сергея накрыл золотой купол, покрытый десятками символов. Как только это случилось, он снова изогнулся, будто в агонии, и страшно закричал.

— Что происходит? — я сделал шаг к великому магистру.

— Всё в порядке. Пусть потерпит, — ответил он и сотворил ещё одно плетение.

Поток слепящей энергии обрушился на поток, который связывал Сергея с артефактом. Тот дрогнул и истончился, но не исчез.

Из рук Артура Олеговича вырвались толстые эфирные нити — да какие там нити, это были скорее канаты! Они вцепились в поток и порвали его.

Сергей тут же рухнул, потеряв сознание, и затих. Я бросился было к нему, но остановился на полпути.

Оборванные части потока тут же устремились друг к другу. Они выпускали жгутики, которые начали сплетаться. Несколько секунд — и связь Сергея с артефактом восстановилась бы.

— Уносите его, — великий магистр бросил на меня взгляд.

— Оскар, теперь сможешь? — спросил я.

Пока нить не соткалась окончательно, артефакт чуть ослаб.

— Справлюсь, — ответил феникс, взлетел и подхватил клык со стола. Через мгновение он испарился, унося опасный артефакт с собой.

Глава Конгрегации, выдохнув, упал в своё кресло. Я подбежал к Сергею и похлопал его по щекам.

— Эй, братишка. Ты как? Давай, приди в себя.

Сергей качнул головой и открыл глаза. Недоумённо оглядевшись, он спросил:

— Что случилось?

— Ничего особенного, — оглянувшись на магистра, ответил я. — Ты просто опять потерял сознание.

— Правда? — брат потёр лоб. — Ничего не помню.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

— Нормально… Вроде. Голова кружится.

— Я полагаю, мальчику не помешает прилечь и выпить травяного чаю, — сухо произнёс Артур Олегович. — Анна ему поможет.

— Встать можешь? — я помог Сергею подняться и убедился, что он может стоять на ногах. — Иди, поболтай с красоткой. Скажи, что начальник приказал сделать тебе травяной чай.

Судя по барьерам, которые полностью покрывали стены, окна и двери кабинета, за пределами комнаты никто ничего не слышал. В противном случае Анна давно бы уже вбежала или хотя бы постучала.