— Они требуют суда князей, отец! — наследник тоже не сдержал весёлой улыбки. — Говорят, что не должен боярин на князей руку поднимать. Ещё и старого Балховского вспомнили. Вроде как там тоже Северский отметился. И снова без доказательств…

— Так-то они правы, — задумчиво произнёс Государь. — Если каждый боярин, без суда и следствия станет князей бить, то в княжестве анархия наступит. Пусть судят! Где сейчас этот боярин?

— В академии, — хохотнул Мстислав. — И стража у её ворот говорит, что с вечера не выходил.

— Так а как же он смог, если в академии был? — озадачился Олег.

— А вот так… — развёл руками наследник. И тут же стал серьёзным. — Я думаю, отец, что судить его всё же надо. Судить справедливо. Пусть князья решают, виновен он или нет.

— Пусть судят, — немного подумав, кивнул Государь. — Даю добро! Только сам всё проконтролируй.

— Хорошо, — кивнул Мстислав. — И возвращаясь к вопросу о моём брате. Догадайся, какая княгиня едет в столицу?

Первый день занятий традиционно был сложным для директора Великокняжеской академии. Особенно, если учитывать, что директор любил свою работу и старался вникать во всё. Почти во всё. Ибо охватить все проблемы учебного заведения попросту невозможно.

Много лет назад, когда ещё отец нынешнего Великого князя предложил ему должность ректора, боярин Горислав Михайлович Елецкий, подумав, согласился. Но с тем условием, что будет не ректором, а директором. Так как сам преподавать не хотел. А вот контролировать всё и вся — это можно. Впрочем, Великому князю был нужен именно такой человек на этом месте. Преподавателей хватало всегда. А вот того, кто за этими преподавателями будет присматривать, днём с огнём не найти.

Точнее, найти-то можно. Если кинуть клич, то бояре и даже князья локтями будут пихаться, лишь бы занять такую хлебную должность. Но решать будут исключительно проблемы свои собственные и своих родов. Да ещё и влияние получат огромное.

А вот род бояр Елецких был предан лично правящему роду. Да и Силы у Горислава Михайловича было достаточно, чтобы слать лесом любого князя.

Богатырь в двадцать семь! Уникум! А самое главное, что он своей Силой умел пользоваться так, как не умел никто. Стихийников не просто так называют именно так. Цель любого из них — обрести родство со своей стихией. Управлять ею так, словно она является продолжением твоего тела.

Но мало у кого это получается. Даже достигая ранга Богатырь, Стихийник становится сильнее, может выдавать мощные, по-настоящему убийственные техники, способные сравнять с землёй целый квартал, но при этом не способен собственную стихию понять. А вот Горислав Елецкий смог. Причём намного раньше, чем достиг максимального ранга.

Поэтому он не боялся никого и ничего. И на работу в академии согласился с удовольствием.

Обычно именно после начала занятий директор полностью погружался в работу. Но в этом году всё началось немного ранее. А именно — после вступительного экзамена на ранг.

То, что произошло на полосе препятствий, до сих пор не укладывалось в голове Горислава Михайловича. Выходило так, что некая сила вмешалась в экзамен и всячески мешала ученикам. И слава богам, что никто не погиб. Иначе Елецкого совсем бы заклевали родители детишек. Они и так устроили истерику, обвиняя директора в предвзятости, бесчеловечности и во многом другом. Словно не бояре и князья, а купчишки какие-то. Впрочем, купчишки там тоже были.

Елецкий, пообщавшись с некоторыми из них, разозлился и всех остальных слал в лес. В итоге жалобы посыпались на Великого князя. А Олег человеколюбием и терпением никогда не отличался. И уже на третий день вызвал Горислава к себе и выплеснул на него своё недовольство. А так же приказал во всём разобраться и доложить.

Лишь спустя ещё несколько дней кто-то из преподавателей предположил вмешательство богов. И так как других версий не было, то директор пошёл на поклон к храмовым жрецам Перуна.

Последние, надувшись от гордости, прибыли в академию и провели какой-то ритуал. И оказалось, что вмешательство какого-то бога всё же было. Правда жрецы отчего-то расстроились и даже сначала не хотели ничего объяснять Елецкому. И лишь как следует на них надавив, директор выяснил, что они надеялись на вмешательство Живы, чтобы можно было прижать одного дерзкого мальчишку — боярина Северского. Но тут действовал явно другой бог. Правда, какой именно, жрицы так и не выяснили.

Но и этого Гориславу Михайловичу было достаточно для доклада Государю. А так же для того, чтобы ещё более активно посылать всех недовольных родителей.

Он поблагодарил жрецов Перуна и, на всякий случай, предупредил их, чтобы про боярина Северского на ближайшие несколько лет забыли. Своих учеников он в обиду не даст.

Так что сегодня, в первый учебный день, директор зарылся в ворох бумаг и получал от этого удовольствие. Привычная работа впервые не казалась муторной, после всех злоключений последних дней.