Старик замолчал и посмотрел на стол, где стоял графин с водой и бокал. Я намёк понял, и налив воды, поднёс де ла Вехе. Как странно, что Хозяин помнил своё имя. А это говорило о ясности ума.

Де ла Веха выпил воду полностью, но бокал оставил, вертя его в руках.

— Наша «Южная Звезда» получила несколько пробоин и чудом ушла от преследования, постепенно сваливаясь к северо-западу. Туман помог нам скрыться окончательно, и мы приняли решение идти на гравитонах к какому-нибудь безлюдному острову, чтобы починить судно, отдохнуть, залечить раны. Из экипажа в шестьдесят человек осталось всего двадцать пять, не считая левитатора. У него была своя задача: аккуратно сесть на воду и не потопить нас окончательно. Ведь предстояло вернуться в Фарис.

Так я впервые оказался на этом безымянном острове. Пока мы находились здесь, чиня пробоины, мачты и такелаж, умерли ещё пятеро. И среди них корвет-капитан Тревик. Я, как помощник, взял на себя командование и приказал исследовать остров. Так и было установлено, что здесь никто не жил. Абсолютно пустой остров с большим количеством дикорастущих фруктов, обилием рыбы и хищных зверей. Но главное богатство — кустарник морелии. Его корни можно использовать как природный краситель. Для ткацких мануфактур такой краситель стал бы великолепной находкой. А ещё здесь хорошо созревает пшеница. Кстати, ты не видел поля?

— Нет. Мы зашли с южной стороны.

— Ага, а пшеницей засеяна северная сторона острова. Там климат помягче, — отвлёкся де ла Веха. — Прожили мы здесь полгода и решили возвращаться. Но потерпели неудачу. Оказывается, Адальгримусы всерьёз взялись за южные провинции, устроив настоящую морскую блокаду. Я только через несколько лет узнал, что Фарис, Андор, Палисор и Таур защищались почти два года, пока не сдались от голода и болезней. Мы разумно решили вернуться на свой остров, и по пути подняли флаг мятежа: чёрно-красное полотнище. Его ошибочно потом принимали за пиратский. Но, в сущности, так и было. Наша «Южная Звезда» стала грозой мелких караванов, идущих в Дарсию, или из неё. Мы резали коммуникации, наводили страх на торговцев, и через год у нас уже была целая флотилия из примкнувших к нам вольных братьев. Когда появился опыт и силы, я начал нападать на патрульные корабли Королевского флота. Меня объявили врагом Дарсии. За голову просили десять тысяч золотых крон. С каждым годом сумма увеличивалась.

Старик де ла Веха улыбнулся, вспоминая те времена. А я, присев на стул, слушал его и одновременно мучился вопросом: когда этот человек сошёл с ума? Триста с лишним лет… Это невозможно.

— И кем вы были до того, как ваша душа попала в тело умершего юноши?

— Как ты догадался? — улыбка стала походить на оскал.

— Задавал нужные вопросы кураторам и людям, хорошо знавшим легенды о Кракене. Ну и этот кортик, который мне отдал капитан Хаддинг.

Я похлопал по бедру, где висели ножны с кортиком.

Взгляд де ла Вехи остановился, руки его задрожали.

— Вытащи его, — зазвенел голос старого пирата.

Я встал и извлёк из ножен клинок, который едва не выпрыгнул из моей руки, и мгновенно засиял серебристым светом.

— Да, это мой кортик, — из левого глаза де ла Вехи выкатилась слеза. — Я был вынужден с ним расстаться, имитируя собственную смерть. Так было нужно. Не думал, что когда-нибудь ещё раз увижу его. Значит, ты, эрл Игнат, и есть мой наследник? Неожиданно…

— Как вы узнали?

— Кортик мне изготовил очень искусный оружейник, владевший магией железа. Он умел не только ковать клинки, но и запечатывать в них частичку души человека, которому этот клинок делал. В «Коршуна» — так я назвал кортик — этот оружейник влил не только часть моей души, но кровь. Поэтому никто, кроме меня, не мог выдержать его жажду убивать. Люди избавлялись от «Коршуна» при первой же возможности. Если ты смог приручить его, то вывод один: твоя мятущаяся душа слилась с магией кортика. Так кто ты такой?

— Военный, умерший от тяжёлого ранения, — я достал из кафтана табакерку с пахитосами. — Курить не желаете?

— Охотно подымлю, — не стал ломаться старик.

Я чиркнул спичкой, поджёг кончик его пахитосы, потом своей, и мы молча стали заполнять ароматным дымом комнату.

— Теперь вижу, что ты — подселенец, — усмехнулся де ла Веха. — До сих пор никому в этом мире в голову не пришла мысль создать спички. Забавно… И кто придумал? В том времени, где я жил, шли оживлённые споры по поводу спичек. Называлась куча имён известных алхимиков, которые, якобы, первыми изготовили сей любимый у домохозяек предмет. Выходит, это ты?

— Идея лежала перед глазами, но я опередил всех, — пожимаю плечами, не чувствуя никакой гордости за подобное усовершенствование. Да и оброненное слово «забавно» меня насторожило.

— Хм, скромный ты, эрл. Как и где погиб?

— Погиб на Тефии, много лет… вперёд. Не помню обстоятельств, всё как во тьме, только проблески. Получил ранение, после которого мог остаться инвалидом на всю жизнь. Один доктор поделился со мной сумасшедшей теорией о переносе матрицы души в чужое тело, но ради этого я должен был умереть. Подумав, я согласился, и после смертельной инъекции оказался в теле человека по имени Вестар Фарли.