Мы неспеша поели, выпили кувшин ягодного вина, и оказалось, что таверна почти опустела. Ирвин подошёл к нам, присел рядом.

— Есть предложение, Игнат, — обратился он ко мне с серьёзным лицом. — Оставайся на Канталавеге, будешь каждый вечер приходить в таверну. А я тебе даже приплачивать буду.

— А в чём соль? — с подозрением спросил я.

— Обычно эту шушеру только в полночь удаётся разогнать, а работникам ведь надо убраться, полы помыть, — ухмыльнулся Ирвин. — Видишь, сейчас ещё одиннадцати нет, а уже никого. Неужели сегодня рано лягу спать?

До меня дошла шутка хозяина «Дочери русалки». Я рассмеялся и похлопал старинного друга по плечу.

— Чего боятся-то? Никого не убил.

— С чего тогда Мак Бом-Бом сегодня утром сорвался с якоря? Так отсюда рванул, что долг забыл заплатить! — расхохотался Ирвин.

— Извини, я же не знал, — улыбнулся я в ответ. — Обещаю, найду его и потребую оплатить в двойном размере. Сколько он тебе должен?

— Три золотых нажрал. Пожалел ведь его, когда деньги кончились, — сокрушался Ирвин.

— Хотел вопрос тебе задать. А почему ты не назвал таверну по-старому? Чем плоха «Хитрая русалка»?

— Решил, что на новом месте нужно и жить по-новому, — отмахнулся хозяин таверны. — Раз была русалка, то почему бы у неё не могло появиться дочери?

— Просто и понятно, — я допил вино. — Ладно, дружище. Пошли мы, а то мешаем твоим работникам.

Попрощавшись с гостеприимным хозяином, мы вышли на улицу. Магический фонарь над входом разгонял густую бархатистую темноту на маленьком пятачке. Неподалёку размеренно дышало море, нагоняя на берег свежесть пополам с мелкой водяной взвесь. Снова наползал туман, пока ещё робкими щупальцами цепляясь за сараи и крыши домов.

Навстречу нам шагнула закутанная в ткани фигура и голосом Дор Хадана произнесла:

— Я его взял. Сидит в дальнем сарае связанный и с кляпом во рту.

— Веди, — приказал я, откидывая полу кафтана и вытаскивая из-за пояса «Уничтожитель». Мало ли сейчас по посёлку идиотов шарахается. Кому-нибудь в голову придёт устроить на нас засаду — не успеем среагировать. — Всем держать ушки на макушке. Дор, Гусь, Полоз — вперёд, глядите по сторонам повнимательнее. Тью, попроси у Ирвина фонарь, можно даже обычный.

Мы дождались, когда парень вернётся обратно с фонарём, чей свет был настолько тускл, что почти не давал никакого преимущества перед темнотой. Но мне и этого достаточно. Не разговаривать же с пиратом, не видя его лица. Трое бойцов уже растворились между строениями, тянувшимися вдоль вырубленной полосы леса. Я сделал знак остальным, чтобы замерли на месте. Через минуту послышался тихий свист. Вот теперь можно идти.

Ленивец сидел в углу между бочками, злобно вращал глазами и что-то мычал с кляпом во рту.

— Призрак, Полоз — у двери, — коротко бросил я. — Тью, подтащи фонарь поближе.

Пират задёргался, поняв по голосу, с кем ему предстоит сейчас общаться.

— Не бойся, убивать не буду, — сказал я спокойно, переворачивая ящик с набитой в нём соломенной стружкой. Сел на него и качнул перед испуганным лицом «Уничтожителем». Необычный пистолет на какое-то мгновение заинтересовал Ленивца, но потом страх вернулся. — Сейчас вытащу кляп. Если не будешь орать и давать правильные ответы, то проживёшь долго и счастливо. Понял меня?

Ленивец яростно закивал головой. Дор Хадан выдернул у него изо рта умело скрученный из какой-то тряпки кляп и замер, прижимая тальвар к засаленному вороту сюртука пленника. Пират какое-то время дышал, прогоняя через лёгкие свежий воздух.

— Итак, начнём, — дав ему возможность прийти в себя, сказал я. — На каком корабле ходил, кто командор?

— Служил под началом фраймана Зубастика, — откликнулся Ленивец. — На «Весёлой медузе». Через месяц после атаки на «золотой караван» слух прошёл, что Королевский флот начал охотиться за каждым нашим корытом, топил без жалости, кого нагонит, а выживших вешал на реях. Решили, пока есть возможность, уходить к Аксуму. Вдруг повезёт, возьмёт какой-нибудь амир на службу. Там таких, как мы, сотни. Зубастик заупрямился. Его почему-то тянуло на Кататуну. А мы-то знаем, что на этом клочке суши делать нечего. Жарко, москиты, змеи, кроме чёрных полуголых баб — ничего интересного. Не стоило оно того. Разругались, разбежались кто куда. Зубастик сменил галс и исчез с парой верных шкиперов. Мы на своей «Медузе» и Ярли на «Камбале» решили покрутиться за Эмитезом, пока последние тропы не перекрыли. Потом попали в шторм, нас раскидало в разные стороны. Зато обошли Голодные Рифы, повезло не напороться на их клыки. С тех пор и мотаюсь здесь.

— А где сейчас «Весёлая медуза»? — прервал я его излияния.

— Потопла, аккурат возле Канталавеги, — быстро ответил Ленивец. Мне показалось, даже чересчур быстро. Значит, врал. Жаль, не проверить. — А мы сюда на шлюпках добрались. Нас дюжина была, потом двое умерли от болезни. Вот, теперь ждём, кто предложит место на палубе. Может, ты, Игнат? У тебя два корабля, местечко всяко-разно найдётся.

— Губу закатай, — я ухмыльнулся. — Мне такие пассажиры не нужны.

— Какие такие пассажиры? — набычился пират. — Я парусное дело хорошо знаю, нахлебником не буду.