— А я сюда не торгашей пришёл грабить. Своих людей хватает. Ты мне ответь, где Эскобето?

Эстеван, стоявший за моей спиной, затаил дыхание.

— Командор Ригольди говорил, что тоже к Аксуму уходит. Но я думаю, врал он. Где-то здесь крутится.

— Ты его видел, чтобы такое утверждать?

— А зачем ему убегать? Он же королю служит!

— Ленивец, я тебе сейчас язык вырву, — мой голос заледенел. — И плевать, что больше ничего не узнаю. Ты совсем охренел? Эскобето на службе короля?

За моей спиной засопел Эстеван. Он тоже не ожидал такого поворота.

— Это не я говорил! — торопливо забормотал пират. — А за слух разве язык режут?

— Вот за это и режут, чтобы не молол им где попало! — я кивнул Дор Хадану, и тот плавно переместил тальвар к губам Ленивца. Тот замер, не смея сказать ещё что-нибудь. — Кто о Ригольди грязь распространяет?

— Мы когда Локуса на Тенецию перевозили, он и нашептал. Дескать, фрайман Эскобето тайно служит королю, получает за это звонкую монету. Поэтому и приблизил к себе Игната Сироту, чтобы тот ему помогал.

— Этот старый пердун жив? — с досадой спросил я. Кажется, начинаю понимать, откуда ветер дует, и на кого он направлен. Локус злится на меня, не может простить разгром острова Старцев, где ушедшие на покой фрайманы доживали свой век, исподтишка руководя всей Вольной Республикой архипелага.

— Жив, — подтвердил Ленивец. — На Керми осталось мало людей, в основном, бывшие рабы и пленники. А братья все разбежались кто куда. Вот и мечемся по морям, как крысы, боясь выглянуть за Голодные Рифы.

— Ярли не побоялся, — я усмехнулся. — Если не потонул, то скоро где-нибудь объявится. Так, значит, Эскобето тоже где-то здесь?

Эстеван замер, вслушиваясь в каждое слово. Он был так напряжён, что я чувствовал, как у него поскрипывают зубы.

— Если хочешь найти Ригольди, ищи Паскаля, — шмыгнул носом Ленивец. — Зуб даю, они давно о чём-то договорились, мутят какое-то дельце. Послушай, Игнат, я маленький человек, живу здесь тихо, никого не трогаю. У тебя два парусника, можешь сам поискать своего дружка.

— Хорошо, а где Паскаль?

Пират рассмеялся и помотал головой, показывая, что ничего не знает.

— Убить этого никчемного червя? — с готовностью спросил Дор Хадан.

— Эй, мы же договорились! — заскрёб ногами Ленивец и попытался куда-то ползти. Низарит схватил его за шкирку и встряхнул, да так, что у того зубы лязгнули.

— Сиди, мы ещё не закончили, — задумчиво произнёс я. Мысль, что Ленивец находится на Канталавеге, как лазутчик одного из фрайманов, а то и самого Локуса, всё чаще сверлила мозг. Недаром же он упомянул старого ублюдка. — Если Паскаль крутится в двухстах милях отсюда, почему его никогда не видели на Канталавеге?

— А зачем ему сюда идти? — ухмыльнулся Ленивец, придя в себя. Но взгляд у него был, как у загнанного зверя. Видимо, уже готовился к смерти. Стоявший рядом с ним человек, закутанный в ткани, пугал его до жути. Одно движение кривой саблей — и вскроет глотку. — Братья только и ждут, когда он высунет нос из своего убежища.

— Ты знаешь, где оно? На каком острове Паскаль отсиживается?

— Врать не хочу, Игнат, — облизнул губы пират. — Но по слухам, он может отсиживаться на Скерри. Там есть чистая вода и удобные гроты, где можно спокойно отсидеться. Или на Безводном…

— А там что интересного? — удивился я, уже зная про пустынный и ничем не примечательный остров, покрытый вулканическим пеплом. Правда, с южной стороны есть густой лес, где можно отдохнуть.

— Орлиный пик, — пояснил Ленивец. — Самая высокая гора, с которой можно следить за каждым кораблём задолго до того, как он появится на траверсе Безводного.

— Есть ещё Изумрудный, — напомнил я.

Ленивец рассмеялся.

— Туда ни один пират в здравом уме не сунется. Это логово Белого Змея! Попробуй приблизиться к нему — и горе тебе! Потопит корабль и сожрёт всех, кто в воде окажется!

— Так он по суше ходит? — я был невероятно удивлён столь точным координатам, где живёт жуткая легенда морей. Куда там Кракену. Он, хотя бы, человек.

— По суше? Аха-ха! — почему-то развеселился Ленивец. — Эта тварь лучше всего чувствует себя в воде, резвится, как щенок, когда голодна. А набьёт брюхо, вылезает на берег и дрыхнет в своей пещере.

— Ты сам это видел? — поразился я рассказу пирата. На сумасшедшего Ленивец не похож, хотя любит собирать слухи и выдавать их за правду. — Твой язык — враг твой. Соврёшь, дорого не возьмёшь.