— Я слышал, что есть магические настойки, продлевающие жизнь, — солидно заявил Эстеван. — Только надо их пить регулярно.

Я кивнул и замолчал, заново прокручивая в голове встречу с де ла Вехой — легендарным Кракеном. Не мог этот человек врать. Слишком многое подтверждалось и сходилось. Инженер-наладчик, погибший при эксперименте с гравитонами, был помещён в капсулу и дожидался, когда ему найдут тело для внедрения. По моим ощущениям, старик был очень грамотным для своего времени, легко оперировал научными словами, когда рассказывал о своей лаборатории, где они занимались проектированием новейших двигателей. Его долгожительство тоже не было из разряда чего-то необычного. Смотрящие, они же Кураторы, умели продлевать жизнь тем, на кого они делали ставку. Сначала на Кракена, теперь — на меня. Да и случай с эрлом Эррандо, получившим в награду десять лишних лет тоже о чём-то говорит. Да, я верил в триста прожитых де ла Вехой лет, и грешным делом задумался, а не «грозит» ли мне подобная участь? Быть бессмертным, по человеческим меркам, здорово, если рядом с тобой нет любимой женщины, детей и внуков. Допустим, я состарюсь вместе с Тирой, провожу её в последний путь, а потом буду коптить небо, слушая за спиной разговоры молодого поколения, когда же сдохну, наконец. Ради чего? Захотят ли потомки следовать к той же цели, к которой стремятся Кураторы? Сколько мне отмеряно? Двести лет? Четыреста? Завтра надо обязательно спросить, что же случилось с Тефией. Почему угасла цивилизация, что вместо неё остались былое величие в виде хиреющих городов?

Гусь, Призрак и Ползун опять выдвинулись вперёд, с осторожностью идя по пустынному берегу, пока не увидели полого поднимающуюся тропку к распаханному полю, на котором зеленели нежные, но уже довольно большие, всходы. Скорее всего, большую часть леса на побережье вырубили под корень, а на его месте посеяли пшеницу, о которой и упомянул Кракен. Островитяне могли спокойно закупать муку у приходящих купцов, но де ла Веха подстраховался на случай непредвиденных обстоятельств. Но я бы на его месте поля расположил далеко от берега. Удачное попадание ядра с подошедшего корабля — и урожай сгорит. Впрочем, это не моя печаль.

— Господин разговаривал с хозяином острова и вышел от него задумчивым. Нашёл ли ты то, что искал? — поинтересовался Наби-Син, шагая по правую руку от меня и поглядывая в сторону поля.

— Кажется, вопросов осталось меньше, — подтвердил я, неторопливо ступая по песку. — Завтра у меня с хозяином форта ещё одна встреча.

— Опять один? — нахмурился Дор Хадан.

— Таково условие. Но вы можете пойти со мной, подождать за стенами, — я хитро поглядел на низаритов. — Думаю, для вас не будет проблемой перепрыгнуть через стену, если я позову на помощь.

— Хавза — благословенная мощь богов, — Дор Хадан приложил руку к груди, где под тканями висел морион. — Мы будем рядом, если с тобой произойдёт беда, господин.

Мы без приключений добрались до посёлка, встречая по пути его жителей. Большинство с испугом сворачивало в сторону — видать, после поспешного бегства тендера Мака Бом-Бома моя репутация резко скакнула от нейтральной к опасной.

Я вдруг почувствовал, что проголодался. Как раз мы подходили к «Дочери русалки».

— Ну что, молодые люди, животы ещё не свело? — пошутил я, останавливаясь возле таверны.

— Хочется есть, — признался Эстеван.

— Тогда зайдём. У Ирвина всегда вкусно готовят.

Мы поднялись по крыльцу, напугав парочку пьяных завсегдатаев, едва держащихся на ногах. Они, мгновенно протрезвев, рванули куда-то за угол. Я пожал плечами. Какие-то все тут запуганные.

Наби-Син и Дор первыми вошли в помещение, проверяя, насколько здесь безопасно. Я усмехнулся про себя. Подозреваю, о моём визите к Кракену уже вовсю судачат, но не ожидали, что вернусь живым. Стоящий в таверне гомон прекратился, как только я появился на пороге. Сейчас здесь находилось человек тридцать, и большая часть — из экипажа Эрика. Самого Рыжебородого не было.

Я кивнул Ирвину, стоящему на своём боевом посту, и обвёл пальцем свою компанию, показывая, на сколько человек нужно приготовить еды. Широкоплечий верзила с полотенцем на шее кивнул и растопырил пятерню, как будто хотел сказать, что всё будет через пять минут. Это хорошо. Ждать не придётся.

Мы нашли свободный стол и расселись за ним. Огляделся по сторонам и заметил знакомую морду, похожую на хорька. Ленивец в кругу трёх дружков наливался пивом. Перед ними на деревянном блюде лежат наполовину съеденный кролик. Ленивец, пока один из друзей что-то рассказывал под смех остальных, успевал пластать ножом мясо. Ел он жадно, как будто боялся остаться голодным.

В какой-то момент наши взгляды встретились. Ленивец побледнел, что-то сказал дружкам, и те быстро допили пиво, стали вылезать из-за стола.

— Дор, видишь того человека с вытянутым лицом? — спросил я молодого федаина.

— Да, господин, — едва заметно кивнул Дор Хадан.

— Если он сейчас уйдёт, ступай за ним и проследи, где у него нора.

— Я могу выкрасть его, связать и спрятать в укромном месте, — хищно раздул ноздри низарит. — Никто не заметит.

Я думал недолго. Ленивца нужно всего лишь допросить, и желательно, с глазу на глаз. Дор Хадан предложил неплохой вариант. Чем вламываться в чужое жильё, лучше тихонько изъять пирата и выпотрошить из него всю информацию об Эскобето. Почему-то я был уверен, что у Ленивца есть кончик нужной нити.

Компания пиратов, в которой находился человек, распространявший нехорошие слухи вчера на пристани, быстро покинула таверну. Дор Хадан, выждав немного, вышел следом за ними.

— Справится? — поинтересовался я у Наби-Сина, прекрасно зная, как обучают низаритов скрадывать клиентов.

— Если не справится — утоплю в море, — спокойно ответил телохранитель.

Отношения у этих ребят довольно специфические. Старший низарит, если имел в своём подчинении помощника, становился гарантом его обучения, и за провал дела, в первую очередь, отвечал именно ученик. Нередко — своей головой. Таким образом наставник показывал старейшинам, что осознаёт свою ошибку и готов исправить её самым радикальным способом. Для Дор Хадана это первое самостоятельное задание в качестве слуги. Не самое сложное, откровенно говоря, поэтому Наби-Син не волновался.