Мне даже показалась, что сожаление было настоящим.

– Каким? – выдавил из себя Алексей.

– Подавлением мятежа! – жестко ответил Шереметев, развернулся, сделал приглашающий жест нам, и мы пошли назад.

Мы уже отошли на несколько шагов, когда нас окликнул голос, уверенного в себе человека:

– Граф Шереметев, и вы, милостивые государи. Не могли бы вы еще не намного задержаться.

Борис Петрович, обернулся и, опершись на трость, замер в ожидании. Повернувшись, я увидел того самого роскошно одетого мужика с крючковатым носом. Он стоял рядом с Алексеем, внимательно смотрел на нас. Глаза смотрели умно и слегка отвлеченно. Лицо выражало понимание и сожаление:

– Милостивые государи, царевич Алексей не до конца выразил свою мысль. Видите ли…

Шереметев, выпрямился, поднял трость, как бы останавливая говорившего, и спросил:

– Не соизволите, для начала представиться, милостивый государь.

– Ах да, конечно, извольте. Авраам Павлович Веселовский – мужик приподнял шляпу и поклонился.

– Слушаем вас, Авраам Павлович.

– Видите ли, граф, Алексей Петрович, в силу нервного напряжения не смог до конца сформулировать свою мысль. Он хотел сказать, что он слышал о неких событиях, которые ему внушили сомнения в том, что здесь присутствует подлинный государь всея Руси и его дядя Иван Пятый. Но если, вы граф, подтверждаете, что позади вас царь Иван Алексеевич Пятый, тогда, безусловно, Алексей Петрович будет исходить из этого, - с этими словами крючковатый нос покосился на Алексея.

– Безусловно, милостивые государи – пробормотал Алексей с кислой миной.

– Хорошо, господа, я однозначно утверждаю, что сюда подавлять ваш мятеж пришел сам царь-император Иван Пятый. Вы удовлетворены? И если да, то будьте любезны изложить вашу просьбу к государю, а то мы уже и так потратили слишком много времени – Шереметев замолчал.

Веселовский строго взглянул на Алексея. Взгляд этот, был похож на взгляд строгого отца на нашкодившего сына, чья выходка сорвала затеянное родителем важное дело.

– Граф, судари, я как царевич Алексей, требую от царя Ивана Пятого, справедливости.

– Какой? – нетерпеливо спросил граф, так как я в это время показывал ему на сопровождение Алексея.

Там началась какая-то суета. Сначала один из офицеров долго и внимательно разглядывал через подзорную трубу наше расположение. Потом жестами стал отдавать команды, кому-то, кого я не видел за высокими стрижеными кустами.

Одновременно на другом фланге противника накапливалась пехота с ружьями с примкнутыми штыками. Что это была за мятежная часть, я разглядеть не мог, да и не знал, честно говоря. Не разбирался еще до конца в цветах местных полков.

Главное, что их было не мало, не менее двух сотен. Я обернулся к нашему расположению, чтобы понять, что могло заставить противника предпринять такие активные маневры.

Обернувшись, я, мягко говоря, был обескуражен. Оказывается, царь и человек десять дворян удалилась от нашего основного расположения метров на двести и сейчас находилась ближе к дворцу, чем к нашим позициям.

Теперь мне был понятен маневр противника. Ударив большими силами на одном фланге, они должны были связать наши основные силы боем. В это время на другом фланге, ближнем к царю, небольшая группа диверсантов могла легко захватить Ивана Пятого.

Во всем этом бардаке в меня успокаивало только несколько вещей.

Во-первых, это то, что среди тех, кто был рядом с царем, мелькала огромная фигура орка Олега.

Во-вторых, ни наступающие, ни царевич Алексей с Веселовским не видели, что мне, Шереметеву и Сергею было видны их маневры. Всему этому мешали кусты регулярного парка, в котором мы вели переговоры.

– Я требую, чтобы царь Иван Пятый признал меня наследником престола! – тем временем произнес Алексей.

– Чего?
– хором произнесли мы втроем.

– Именно, то, что вы услышали, господа – вклинился в разговор Веселовский.
– У Ивана Алексеевича ведь только дочери, а они наследовать не могут.

Дальше я дослушивать не стал. Сделав очень озабоченное лицо и едва заметно пританцовывая, откланялся и стал быстро уходить, вызвав сочувствующие и надменные улыбки у Алексея и Веселовского. В общем, выглядел убедительно и подозрений не вызвал.

Быстро петляя между кустами, я как раз успел к моменту, когда враг напал на царя и его сопровождающих.

Вылетев из-за очередного куста, я увидел, как Олег, выхватив меч, встал во главе клина дворян, внутри которого стоял царь и его четыре боевых мага.

Навстречу им вылетело около полусотни молодых людей с пистолетами и обнаженными шпагами. В большинстве своем – офицеры.

На то, чтобы сообразить, что делать, было буквально мгновение. Шум подымать было нельзя. Это могло привлечь еще больше врагов или дать им повод подумать, что их дело провалилось, и спровоцировать делать глупости.