Я стал разглядывать орка в зеркале. Из-за того, что орк был значительно крупнее меня, только что пошитая парадная форма офицера лейб-гвардии Семеновского полка и так много пережившая за последние сутки, поползла во многих местах.

Я прислушался к своим внутренним ощущениям. Никаких особых отличий от меня человеческого не заметил. Ну да земля стала несколько дальше от моих глаз, падать может больнее будет.

Разглядывая себя, я постоянно думал – что же делать? На фига мне все это? И не находил ответа.

Первым среди всех пришел в себя Олег Сельвестрыч. Он быстро изнутри закрыл дверь камеры. В помещении остались только мои друзья, царевич Алексей, князь-кесарь Ромодановский и человека четыре его головорезов.

Все остальные остались снаружи, и я питал неслабую надежду, что, не успев проникнуть во время суеты вовнутрь камеры, они мало что успели разглядеть.

Понимая, что пауза начинает затягиваться и надо брать инициативу в свои руки иначе непонятно, куда эта вся история может завести, я резко спросил:

– Итак, Ваше Сиятельство, что означает ваше такое неожиданное нападение?

Судя по всему, князь-кесарь не успел прийти в себя, потому что отвечал, почти на автомате:

– Я опасался, что вы, Ермолич, найдете способ увести отсюда царевича или как минимум начнёте выведывать у него государственные тайны.

Что ж, надо отдать должное опыту князя-кесаря, по крайней мере, в одном он не ошибся. Я действительно стал выведывать у царевича его секреты.

– Это правда, что вы хотели обратить царевича Алексея, назад в человека? – не давая Ромодановскому прийти в себя, я намеренно опустил его титул и задал вопрос, требующий короткого ответа.

– Да!

– Зачем? – продолжил я тактику интенсивного допроса.

– Хотел получить возможность в случае необходимости убить его.

– Когда такая необходимость может возникнуть?

– Если по пути к государю, мятежники попытаются захватить его.

Видимо, сказалось волнение от необычности происходящего, и поэтому я допустил ошибку. Я задал вопрос, требующий рассуждения при ответе. Я спросил:

– А не кажется ли вам, что в облике орка было бы надежнее доставить царевича Алексея к государю?

– Сначала я так тоже думал, но когда стало понятно, что мятеж вполне возможно затеян авалонцами, я решил подстелить соломки. Ведь авалонцы вполне могли рассказать, как сейчас выглядит царевич, - ответил князь-кесарь и тут же встрепенулся будто ото сна:

– Милостивый государь, а кто вам позволил задавать мне вопросы. И вообще, ты кто? Ермолич прикинувшийся орком? Или орк, прикидывавшийся Ермоличем?

Впрочем, дожидаться ответов на свои вопросы князь-кесарь не стал. Он посмотрел через плечо на своих опричников и кивком головы, указав на меня, коротко бросил:

– Взять его!

Но тут он не на того напал. Я не стал дожидаться телодвижений людей князя-кесаря. Я просто в одно движение оказался рядом с Его Сиятельством и выбил у него шпагу. Потом концом эфеса тесака ударил ему по темечку, благо рост орка легко позволял это сделать, и обмякшее тело Сиятельного оттащил поближе к царевичу. Никто из подручников князя не успел среагировать.

Там я взял сиятельную шею в борцовский зажим и стал диктовать условия:

– Так, господа хорошие, - обратился я к опричникам князя. – Как вы сюда прибыли?

– На ладье, - ответил, по-видимому, старший.

– Отлично видите нас к ней.

Старший, по-видимому, что-то хотел возразить, однако Олег сурово сдвинул брови и оскалил клыки. Мужик обреченно махнул рукой и пошел вон из камеры. За ним потянулись все остальные. Последними перед нами – орками с бесчувственным телом князя-кесаря, потянулись мои друзья.

Федор Иванович сурово взглянул на меня, будто что-то фиксируя у себя в памяти, сунул саблю в ножны и молча пошел наружу.

Янис потоптался на месте, чему-то улыбнулся и тоже вышел.

Последним перед нами выходил Сергей Шереметьев. Он долго ошарашенно смотрел на меня, потом переводил взгляд на обмякшего князя-кесаря, потом снова на меня. Потом внимательно посмотрел на Олега и на царевича Алексея, будто что-то решая для себя.

Похоже, так и ничего не решив, пошел вслед за остальными.

Прежде чем выйти самому, я глазами указал Олегу на царевича, приглядывай, мол. Олег спокойно и уверенно кивнул и даже слегка улыбнулся.

Похоже, то, что происходило, ему нравилось. Даже более того. Мне показалось, что Олег Сельвестрыч, где-то в глубине души предполагал, что нечто подобное должно было произойти. В общем, интересная такая реакция у Сильвестрыча была.