Один из чаровников, даже не подняв капюшона и не показав лица, направил жезл в мою сторону и с какой-то неуместной торжественностью объявил:

— На вас лежит скверна дикого огня! Вы обязаны пройти с нами на очищение!

Я стиснул зубы. В груди уже разгорался протест, кулаки сами собой сжались. Но я довольно быстро понял, что против этих ребят мне не выстоять. Я бы в принципе не справился с шестерыми здоровяками, а они ещё и были вооружены какими-то жезлами. Тут вообще без вариантов.

— Хорошо, — процедил я сквозь зубы. — Пойдём.

Верховный брат Истинного огня в сопровождении Старшего брата Мг’Улая Огнеликого вошёл в зал Дыхания. Быстрым шагом проследовал к подиуму, в котором находилась чаша с Дыханием, и оценил обстановку.

Из девяти братьев, оберегающих огненный шар, на ногах держались семь. Они делали свою работу — поддерживали Дыхание. Сам шар заметно уменьшился — примерно вполовину от его обычного размера, но так как все чаровники были спокойны, процесс уже явно был под контролем.

Два брата, не рассчитавшие силы и отдавшие Дыханию слишком много, сидели в стороне на полу, опершись спиной о стену. Приходили в себя. Верховный и брат Мг’Улай заняли их места у подиума.

— До какого размера оно уменьшилось? — спросил Верховный.

— Было чуть меньше, чем сейчас, — ответил стоявший возле него брат. — Но мы быстро смогли остановить процесс. Вот только восстанавливается тяжело.

— Ничего, главное, что восстанавливается, — сказал Верховный и, прикрыв глаза, принялся начитывать заклинание на древнем языке.

В конце он протянул руки к Дыханию, от его ладоней пошёл свет, который сконцентрировался в центре шара и превратился в золотистую точку. Как и в прошлый раз точка превратилась в золотое пятно, а оно — в силуэт мужчины, потемнев в процессе трансформации.

— Снова он, — с досадой произнёс Мг’Улай.

— Он, — вздохнув, подтвердил Верховный. — И он только что стал сильнее.

— Мы должны его найти.

— Должны. И как можно быстрее. Ты лично этим займёшься, брат Мг’Улай!

— Слушаюсь, Верховный брат!

— Следуйте за мной! — всё с той же нелепой торжественностью объявил огневик, но сам при этом никуда не пошёл, а лишь жезлом указал направление, в котором следовало идти, а его товарищи расступились, образовав подобие коридора.

Я сжал покрепче ладонь мальчишки, чтобы не вздумал никуда убежать — не хватало ещё, чтобы его пришибли, как здесь выражаются, при попытке к бегству. А в том, что эти типы в бордовых плащах на такое способны, я не сомневался. Пошёл в указанном направлении. Точнее, хотел пойти, но не получилось — пацан упёрся. Он смотрел на меня озлобленным волчонком и отказывался идти. При этом не издавал ни звука.

— Добран, не бойся! Или с ними! — крикнул посадник.

— Иди, сынок! — добавила мать мальчишки. — С вас снимут скверну, и всё будет хорошо!

Пацан после этого почему-то посмотрел на меня — прям в глаза, словно ждал подтверждение словам родителей.

— Надо идти, — сказал я. — У нас нет выбора.

И тут мальчишка заплакал. Вот этого только не хватало. Видимо, в доме он находился в состоянии стресса, поэтому держался, а теперь, когда спасся и увидел рядом маму и решил, что все опасности позади, ему вдруг заявили, что надо куда-то идти с мрачными дядьками в плащах. Немудрено было разрыдаться.

— Всё будет хорошо, не бойся, — сказал я и, покрепче сжав ладонь мальчишки, повёл его по улице.

Часть чаровников пошла с нами, но большинство остались. Они окружили дом, отгоняя от него зевак. Тушить его они не собирались — просто следили, чтобы догорел. Всё это сильно смахивало на шоу, и если бы мне кто-то сказал, что сами огневики этот дом и подпалили, я бы не сильно удивился. Правда, было непонятно, кому и зачем понадобилось сжигать живьём мальчишку. Но кто бы это ни был, план ему я сорвал.

Вели нас строго, почти церемониально: два огневика впереди, двое сзади, по одному с каждого бока. И завершал процессию тот, что командовал.

Народ, стоявший вдоль маршрута нашего следования, смотрел на нас как на прокажённых. В их взглядах я видел брезгливость, страх и даже ужас. А в спину нам доносились голоса особо эмоциональных горожан:

— Смотрите-ка, еле идут.

— Потому что скверна давит.

— Им не место в нашем городе!

— Сжечь их в Истинном огне!

Мы, конечно, выглядели не особо презентабельно: оба в саже, у меня рукава обгорели до самых плеч, пацан размазывал слёзы по грязному лицу — то ещё зрелище. К тому же надышавшийся дыма мальчишка постоянно кашлял. Но всё же так на нас реагировать — перебор. Сильно запудрили местным жителям огневики мозги.