Смотрю в его глазницы-дупла, в которых клубится тьма.

— Время устраивать ловушку.

Близ Молодильного Сада, Примолодье

Дроу по прозвищу Факел крадётся с отрядом огромонов к лагерю Вещего-Филинова. Трое сопровождающих громил — мохнатые, как переросшие медведи, каждый с окрасом под стать прозвищу: Рыжий, Чёрный и Бурый. Позывные у них просты, чтоб не забылось в горячке, видимо.

— Двигаемся вправо, — командным голосом бросает Факел, разглядывая просвет между деревьями.

— А не охренел ли ты командовать, ушастый? — рычит Рыжий, повернув к нему косматую морду с клыкастой ухмылкой.

— Я глава отряда, огромоны, — спокойно отвечает Факел, замедлив шаг. — У меня мандат от лорда Гагера.

— Закрой пасть, остроухая подстилка, — шипит Бурый. — Твоя задача — спалить энта. Генерал Гризл поручил нам эту миссию, а ты — лишь инструмент для исполнения. А сейчас мы идём вправо.

Факел моргает.

— Так я же туда и говорю…

— Не ты это сказал, — упрямо отрезает Бурый.

— Верно, — вторят Чёрный с Рыжим.

Не вступая в дальнейшую перепалку, отряд активирует артефакты — ментальная невидимость, подавление фонирующей энергии. Не абсолютная защита, но вполне достаточно, чтобы ускользнуть от слабых сканеров и пробраться к краю лагеря — туда, где лежит цель.

Отряд пробирается к опушке. Древесный исполин, погружённый в дрёму, раскинул ветви на деревянной подстилке, будто прилёг отдохнуть. О древних энтах ходили легенды, что они могли сносить целые крепости, и никакие магические поля не могли их остановить. По данным разведки, этот древозверь был неопасен.

— Иди, ушастый, сжигай это полено, — бурчит Чёрный, набычившись.

Факел выходит к настилу. Шаг за шагом к неподвижному гиганту. И вдруг — вспышка.

Сзади разрастаются огненные столбы — с двух сторон, осветив всё вокруг. Отряд оказывается в кольце.

— Как мило, что вы заглянули, — звучит насмешливый голос.

Перед ними возникает король Данила. С лыбой на всё лицо. По бокам от него — волчица с рыжим мехом, тигрица, скалящаяся Горгона, а позади — леди Гюрза в кожаном костюме наездницы. Группа маленькая — наверняка потому, что Филинов скрыл их ментальное излучение, а большую группу сложно потянуть даже грандмастеру телепатии.

— Ушастый! Не стой! Сжигай! — орёт Чёрный.

— Кто-то сегодня жёстко обломится, — бросает Филинов. — Лиственный, прихлопни Чёрного. А то чего-то ты разлёгся.

Факел не сразу понимает, к кому это. Но энт вдруг шевелится. Одна из корней-лап поднимается в воздух — и с сокрушительной силой падает на орущего огромона. Звук — как хлопок по воде. От Чёрного остаётся лишь мокрое место.

Рыжий в панике включает технику «Рывок» — и, не разбирая дороги, срывается вперёд. Он с размаху врезается в Бурого, сбивая того с ног. Но прежде чем они успевают подняться, на них налетают сразу трое — рыжая волчица, полосатая тигрица и стремительная Горгона. Раздаются хруст, визг, гортанное «фака» и короткий вопль, захлебнувшийся в клыках.

Факел резко разворачивается. Энт уже поднимается, скрипя. Словно тысячелетний дуб пробудился. До Факела только сейчас доходит: это ловушка! Гагера обманули! Энт лишь притворялся спящим!

— Я сожгу тебя, грёбаная деревяшка! — выкрикивает дроу, метая фаербол прямиком в древозверя.

Навстречу его заклятью летит другое — огненный шар, вырвавшийся из руки человека.

Сфера сталкивается с фаерболом в воздухе. Грохот, вспышка — и обе стихии взаимно уничтожаются.

Факел замирает, ошеломлённый. Он знал, что этот человечишка — телепат. Но огненные шары? Откуда? С каких пор люди совмещают стихии, как волшебники из легенд?

На раздумья времени нет. В грудь Факела влетает пси-копьё. Импульс — и он валится на спину. Огненный доспех рассыпается в прах. Череп вспыхивает изнутри болью — сработала ментальная настройка, вживлённая по приказу лорда Гагера. Если дроу попадёт в плен или будет побеждён — волна боли разрушит разум.

Это и происходит прямо сейчас.

Факел, с хрипом сгибаясь, всё же находит в себе силы ухмыльнуться. В его глазах — злоба и отчаяние.

— Кажется, ты сейчас умрёшь, — замечает Филинов без удивления.

— Ты ничего не получишь из моей головы, грёбаный человек! — хрипит Факел, глядя на приближающихся Филинова и леди Гюрзу. — У вас не будет ничего на Гагера! Ни одной улики! Зря старались, придурки! Хи-хи…

Из носа у него хлещет кровь, с каждым словом усиливаясь. Вдруг его плечо вспыхивает болью — он замирает.

В плечо вгрызся капкан. Две железные дуги с зубьями, напитанные синим свечением псионики. Факел дрожит — не от боли, от ужаса.

Голос Филинова вдруг звучит прямо в голове дроу: