Я пробегаюсь глазами по свитку.

— Это серьёзно?

— А как же! — старший лицензированный разбойник гордо выпячивает грудь.

По мыслеречи сидящая в стене Змейка жалобно скулит:

— Мазака?.. Опять без дрррраки, фака?

Я вздыхаю. Обижать когтистую совсем не хочется. Да и пускай разбойники лицензированные, но они ведь всё равно разбойники, согласитесь.

— Да, лицензия у вас есть, — признаю я, сворачивая документ. — Но ведь мы сильнее.

— Да ну? — усмехается вожак ватаги, покачивая мечом. — Это с чего ради ты взял?

— Сейчас покажем, — и мысленно бросаю: — Змейка, так и быть, одного можно.

— Мазака лучшшшший, факуши!

Я едва успеваю отдать мысленный приказ, как в следующую секунду из стены вылетает что-то, похожее на вихрь когтей и зубов. Четыре руки, одно движение — и крайний огромон падает замертво, не издав ни звука. Просто оседает, как мешок с зерном. Змейка уже нырнула обратно в стену.

Остальные застывают, ничего не поняв. Подняв клыки, они просто смотрят на разрубленного на части соратника и крутят головами в замешательстве.

— Что это… что это было?.. — спрашивает вожак, сбросив остатки ухмылки.

— Это была демонстрация, — спокойно отвечаю.

— Мазакаа-а-а, всссё-ё? — по мыслеречи просит Змейка. Хищница явно вошла во вкус.

И что прикажете делать с этой голубочешуйкой!

— Ну ладно, — вздыхаю. — Давай ещё одного.

Вожак ещё не успевает моргнуть, как прямо из потолка туннеля падает Горгона. Мелькают медные когти — и второй огромон разрезан почти бесшумно. Горгона тут же исчезает, уходит в пол, растворяясь, будто её и не было.

— А это, — добавляю я, — для закрепления материала.

У вожака шерсть на лице стала дыбом, он вскидывает руки вверх.

— Ладно-ладно, мы поняли… Ты правда сильнее. Мы согласны, без «бэ». Нам не надо никакую плату. Проходите, конечно, господин. Проходите!

— Вот сразу бы так, — усмехаюсь. — Но есть нюанс. Теперь с вас плата.

— Оплата за что? — вожак захлопал глазами.

— За лицензию на выживание, — объясняю. — Сто золотых.

— Сто?! — взвизгивает он. — Почему сто?

— Вас десять, — говорю. — По десять золотых с каждого. Просто и справедливо.

— Нас одиннадцать! — протестующе выкрикивает кто-то сзади, и вожак тут же бьет его по затылку.

— И правда же, — соглашаюсь я. — Но грабить я вас, конечно, не стану.

— Змейка, — бросаю по мыслеречи когтистой. — Подровняй счёт.

— С удовольсссссствием, мазака! — уже вслух рычит хищница.

Стенка рядом дрожит — и Змейка вылетает из камня, как нож из ножен. Один взмах — и очередной огромон оседает, даже не успев охнуть. Остальные разбойники в ужасе скучковались спина к спине, испуганные взгляды — в потолок, в пол, друг на друга.

— Исправили, — киваю я довольно. — С вас — двести золотых.

— Было же сто! — визжит вожак, весь уже трясясь.

— Тариф вырос, — поясняю. — Вас ведь стало девять. Теперь всё по новому прайсу.

— Нас десять… — зачем-то кто-то снова меня поправляет.

— Нет!!! — взвывает вожак, оборачиваясь. — Молчи, идиот!

Я поворачиваюсь в сторону Змейки, высунувшей голову из стены:

— Опять лишний… Счётчик поправим?

— Фака, — коротко отвечает она, выстреливая торпедой из камня. Взмах когтей — и очередной падает, а она уже исчезает обратно.

— МОЛЧАТЬ ВСЕ! — орёт вожак, почти в панике. — Доставайте всё, что у вас есть! Быстро! Всё! Нам нужны двести золотых!!!

— Двести сорок, — скромно поправляю, носком пиная камушек рядом.

— Двести сорок!!! — соглашается тут же вожак. — Все монеты сюда!

Огромоны начинают метаться: кто-то достаёт мешки, кто-то вытряхивает кошель, кто-то бежит куда-то за угол за заначкой и тащит обратно свёрток с монетами. Со всех сторон звенит золото.

Вожак, трясясь, подходит ко мне, держит мешок обеими руками:

— Двести сорок пять золотых… Пять дополнительных — за ваше великодушие…

Я беру увесистый мешок, слегка приподнимаю, оцениваю по весу и кивком подтверждаю:

— Отлично. Вот ваша лицензия на выживание.

Протягиваю им тот же глянцевый каталог с товарами.

— На будущее. Там даже молотобойка хорошая есть. Местные рабочие аж облизывались.

Поворачиваюсь, бросаю через плечо:

— Пошли, Змейка.

Она выныривает из стены, оглядывает стаю дрожащих мохнатых громил с хищной ухмылкой. Потом поворачивается и идёт за мной и за Белогривым.