— Нет, не в пожаре, — покачал головой Викентьев. — Нам известно, что вы умеете перемещаться в пространстве — появляться и исчезать, где вам вздумается. О такой способности в наших краях никто не слыхивал до вашего появления, а у вас такая способность есть. Значит, выходит, что это вы и совершили то преступление и убили нашу дочь.

Он выдержал паузу, внимательно изучая моё лицо:

— И под «вами» я имею в виду именно вас, Константин Пылаев. Дмитрий-то… Дмитрий, известно, что не обладает способностями даже к огню. И Алиса, младшая дочь рода, тоже не блещет способностями. А вот вы…

Я лихорадочно перебирал в мыслях все возможные варианты — как именно Викентьевы могли узнать о моей способности? Слуги, наверное, рассказали? Или сама Луиза… Но когда успела? Я же слышал их разговор с Романом. Это просто нелогично, по меньшей мере.

Тот засланный слуга, который явно работал не на Пылаевых, был убит на месте. Ассасины тоже были убиты, но никто больше не мог знать о моей способности. Даже сами Пылаевы до сих пор не сообразили, что произошло в тот день из-за стресса и неразберихи.

Кто же мог сказать? Неужели у Пылаевых имеется ещё один слуга-засланец? Причём с таким холодным рассудком, что смог не только сохранить своё инкогнито, но и сообразить, какой именно способностью я обладаю. Это может быть очень опасный человек — куда опаснее тех ассасинов.

Хоть всех слуг отправляй в расход после такого…

— Весьма интересные обвинения, — медленно произнёс я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Но основанные, как я понимаю, исключительно на домыслах и предположениях?

Граф Лисин, до этого молчавший наблюдатель, вдруг подался вперёд:

— Господа, давайте не будем торопиться с выводами. Имеются ли у стороны Викентьевых какие-либо вещественные доказательства или свидетели?

Да уж, непростая ситуация складывается. И главное — кто-то из близкого окружения явно работает против нас.

Дмитрий тоже удивлённо на меня посмотрел, будто пытался что-то сообразить. Он ведь знал про мою ласку, её способности, видимо, стал сопоставлять факты. Ведь то сражение с Луизой происходило при нём — я ведь тогда при всём семействе Пылаевых исчез прямо из комнаты вместе с гранатой, словно растворился в воздухе, но учитывая обстоятельства, на это и внимания никто не обратил. Однако я на его пытливые взгляды внимания не обратил, продолжая наступление.

— То есть, выходит, — произнёс я с нарочитым спокойствием, — вы, основываясь на каких-то домыслах и слухах, решили объявить нам войну? Хотя давайте уже не будем ходить вокруг да около — просто вы узнали, что в нашей семье нынче трудные времена. Глава рода погиб, мать тоже, и во главе остались трое сущих подростков. А ещё с гвардией у нас проблемы, персонала не хватает. И вы решили, что это ваш звёздный час, и вы очень легко и просто сможете разгромить наш род и прибрать к рукам всё наше имущество. Не так ли?

— А ну, молчать! — рявкнул Викентьев, багровея от злости.

— Простите, — я поднял бровь с театральным удивлением, — это зачитывать как протест, приказание или банальное оскорбление? Что вы себе позволяете, Викентьев? Вы повышаете голос на равного оппонента в войне или у вас в порядке нормы общаться, как деревенские мужики на повышенных тонах?

Глаза Викентьева стали наполняться кровью от ярости. А Гордей Лисин — подошёл к нему сзади и положил успокаивающую руку на плечо.

— Пускай этот юнец говорит, интересно же послушать, — произнёс Лисин вкрадчиво.

— А не позволите ли узнать, — продолжил я с невинным видом, — я вот нигде не заметил никакого некролога относительно гибели дочери самих Викентьевых. Зато нашёл некролог о гибели нашей бывшей служанки Луизы, которая сбежала из нашего поместья. Причём сбежала после того, как не смогла совершить убийство всей нашей семьи во время ночного нападения.

Я притворно всплеснул руками:

— О боже! Неужто речь идёт об одной и той же девушке? Которая, как оказывается, является членом гильдии убийц, подосланной вами? Так, что ли, получается?

Повернувшись к Диме, я продолжил с наигранной растерянностью:

— Дима, помоги-ка мне разобраться, а то здесь, похоже, ни у кого на это ума не хватит. Выходит так: Луиза, подосланная Викентьевыми, не смогла добиться своего и умерла где-то в подворотне, как паршивая собака. Из-за этого они решили нам объявить войну? — я повернулся к Викентьеву. — То есть этим вы мотивируете свою вендетту? Прелестно, просто прелестно!

Я сделал паузу, наслаждаясь тем, как меняются лица противников.