— Не прибил? — преспокойно уточнил капитан. — А то неловко получится, ему еще за воровство отвечать и покаяние нести.

— Никак нет, герр капитан, — радостно сообщил Йохан. — Так, поучил маленько. Думал больше навешать, да он деру дал, а гоняться за этим поганцем я уж не стал.

— Ну и славно, — подытожил капитан и подкрутил усы, а потом посмотрел на телегу, где сидела в окружении своих вещей совершенно счастливая Ева-Лотта. — С прибытком возвращаемся. То-то радости будет господину Фильцу.

— Доброе утро, герр патермейстер, — встретил его Фильц прямо во дворе капитула. — У меня для вас новости… Впрочем, — добавил он, посмотрев на повозку, как раз въезжающую в ворота, — у вас, по всей видимости, для меня — тоже?

Видо, который устал одновременно от строгого поста, дороги и томительного ожидания, что так и не разрешилось нападением кота, молча кивнул, а потом разлепил губы и сообщил, спрыгивая с лошади: — Фройляйн Курц — принятый мною на службу экспертус. Третий ранг, целитель, бестиарий и эфирий-стихийник. Возможно, алхимик.

— Богато, — согласился Фильц, пристально рассматривая девушку, которая под этим взглядом заробела и сжалась, став похожей на замерзшего воробушка. — Что ж, милая фройляйн, добро пожаловать в капитул. — Тон секретаря был прохладным, но в должной мере учтивым — ровно таким, какой и положен при первой встрече будущих сослуживцев. — Сейчас вас проводят к фрау Марте, нашей экономке. Она позаботится обо всех ваших нуждах. Герр патермейстер, могу я просить вас уделить мне несколько минут?

Видо бросил взгляд на Ясенецкого, который тоже спешился и теперь придирчиво оглядывал двор, как полководец — поле битвы, а потом проворчал что-то под нос, поднял валявшуюся у стены метлу и аккуратно поставил. Причем выглядел московит настолько недовольным, что это было даже забавно. Надо же, какая ревностность к работе! Секретарь, тоже за этим наблюдавший, хмыкнул. Видо посмотрел на капитана, и тот понимающе уронил:

— Присмотрю, герр патермейстер.

Видо поблагодарил его кивком и проследовал за Фильцем в допросную. Сел за свой стол, привычно осмотрел его, убедившись, что все письменные и служебные принадлежности содержатся в должном порядке, и вытащил из внутреннего кармана сутаны ведьмовской знак — серебряный медальон на цепочке. Чистый, без печати Ордена и выдавшего его клирика, без обозначения ранга и направления силы. Вздохнул и положил перед собой на столешницу.

— Не повстречали, значит… — понимающе протянул Фильц. — Ну, это и понятно, раз вернулись в прежнем составе, и герра аспиранта больше интересуют его метлы, чем новые жизненные перспективы. Признаться, удивительно! Такой был удобный случай, но кот почему-то им не воспользовался.

— Меня тоже это тревожит, — признался Видо. — Правда, у него еще есть время, до следующего полнолуния больше двух недель, но я бы предпочел решить вопрос как можно скорее. — Он помолчал, тоскливо глядя на так и не пригодившийся знак, и нехотя сообщил: — Сегодня десятый день, срок первичного расследования вышел, завтра будем готовить отчет для обермейстера Шварценлинга.

Он ждал, что Фильц позволит себе хотя бы намек или тень ехидной усмешки, но секретарь молча кивнул с непроницаемым лицом, а потом бесстрастно заявил:

— Герр патермейстер, я понимаю, что возвращаться в капитул с трофеями уже практически вошло у вас в традицию. И никоим образом не претендую на то, чтобы сдерживать ваш служебный пыл. С Ясенецким у вас попросту не было иных возможностей, к тому же он, как и кошка, компенсирует изрядный причиняемый вред некоторой относительной полезностью…

— Вы мне еще коз припомните! — огрызнулся Видо, у которого мгновенно заболела голова, а в таком состоянии он легко впадал в недостойную клирика гневливость. — От Ясенецкого, позвольте напомнить, никакого вреда пока еще не было, а обвинять человека в том, что он стал жертвой Той Стороны и объектом ее преследования, недопустимо.

— Вот к наличию коз у меня ровным счетом никаких претензий, кроме чисто бюрократических, — невозмутимо возразил Фильц. — Полезная скотинка, если не считать некоторых трудностей с постановкой ее на баланс. И если бы вы изволили в качестве трофеев и сувениров привозить исключительно честных божьих тварей…

— Говорите уже прямо, — процедил Видо, с сожалением вспомнив выпущенного по дороге ежика, чьей судьбой внезапно озаботилась не только юная ведьма, но и все, как один, рейтары. Как старательно они обсуждали, годится ли для этого лесок, мимо которого проезжал отряд! Даже капитан сказал свое веское слово… А вот сейчас было бы очень кстати предъявить ежа Фильцу — просто чтобы посмотреть на лицо секретаря! — Чем вас не устраивает фройляйн Курц? Девица сообразительна, примерного поведения и обладает достаточной квалификацией, чтобы служить в капитуле. Или нам помешает опытный, несмотря на возраст, трехранговый целитель? Герр Пруфендорф, позвольте напомнить, гораздо лучше лечит желудочные болезни и принимает роды, чем зашивает раны, да и ездить к нему, в случае чего, далеко и неудобно!

— С этим я спорить не собираюсь, — поморщился Фильц. — Лицензированная ведьма, согласная работать на Орден, это изрядное благо в целом, но всегда имеются частности. — Видо заподозрил в таком быстром согласии подвох и правильно сделал. — Во имя Господа, герр патермейстер! О чем вы думали, когда везли в капитул миловидную девицу семнадцати или сколько ей там лет?! Юная ведьма и двенадцать рейтаров! Это превосходный сюжет для непристойных картинок или похабных песен, но для нашей службы?! Да уже через неделю из-за нее начнутся драки, и нам всем повезет, если девица в самом деле окажется скромна и благопристойна! Но даже если она сама не позволит ничего лишнего, от неприятностей это вряд ли убережет! А уж какие пойдут сплетни в городе!..