— Герр патермейстер, позвольте, я вас оставлю, — обратился он к Моргенштерну, и тот согласно кивнул, попросив:

— Передайте фрау Марте, чтобы накрывала на стол, если вас не затруднит. Сестра Катарина, вы поститесь или пользуетесь дорожными привилегиями?

— А что, сегодня пост? — уточнила монахиня. — Я, признаться, в дороге как-то потеряла счет времени. Положусь на выбор вашей экономки, кормит она отменно.

— Сестра Катарина… — укоризненно начал клирик, но Стас уже вышел, не дослушав и удивляясь сам себе.

Вот никогда он не замечал за собой склонности к сексуализации священнослужителей, а тут растаял, как масло на сковородке. Ладно — глаза и даже ноги, у нее ведь и губы такие, что при одном взгляде на них в мыслях вспыхивает полное непотребство. И фигурка… Ну кто придумал их так одевать?! А ведь могло быть хуже, вон, местные девушки затянуты в свои платьица от подбородков до кончиков туфелек! В лучшем случае поясок повяжут, обозначив примерную середину этой самой девушки! В худшем — спрячут все, что можно, и даже разговаривать будут, опустив глаза. Ужас, как так жить?!

И посреди этого кошмара — сестра Катарина! Это что же получается, у нее точно обет целомудрия?! Да это… это преступление перед человечеством и его генофондом!

— Герр Ясенецкий? — встретил его во дворе Фильц, когда Стас, дисциплинированно исполнив поручение, направлялся к бане. — Вот вы где. Извольте забрать учебники, которые вы у меня просили. Арифметика, правописание и основы всемирной истории.

— Спасибо, господин Фильц! — с чувством сообщил Стас, остановившись. — Я знал, что в вашей груди бьется доброе сердце!

— Мда? — поразился секретарь. — И что же натолкнуло вас на столь удивительный вывод?

— Ну как же, — продолжил Стас, которого нестерпимо тянуло что-нибудь выкинуть, словно пубертатного подростка в приливе гормонов. — Вы ведь могли отдать мне их позже. Например, в присутствии сестры Катарины! Но я так и думал, что вы слишком великодушны!

— А-а-а, вот вы о чем, — понимающе протянул секретарь. — Ну-ну, не надо мне льстить. Не мог же я помешать вам совершить ошибку, которая обогатит вас бесценным опытом. Хотите приударить за сестрой Красного Чепца?

— Красного Чепца? — повторил Стас и чуть не прыснул. — То есть вот это вот — Красная Шапочка?!

— Я б на вашем месте, герр московит, этаких слов при ней не говорил, — заметил проходящий мимо капрал Густав. — А уж приударить… Отважные люди живут в этой вашей Московии! Мы ж, ежели чего, даже отбить вас не успеем. Сестрицы Красного Чепца — это такое…

И он присвистнул одновременно почтительно, восхищенно и очень залихватски.

— Что, правда? — поинтересовался Стас у насмешливо взирающего на него Фильца.

— Вы, герр аспирант, знаете, почему в Орден Красного Чепца берут только женщин? — спросил тот в ответ. — Да будет вам известно, что основное их занятие — охота на оборотней. Эти твари хоть и теряют изрядную часть разума, но нападать предпочитают на добычу послабее. Детей жрут, стариков и женский пол. Крепких мужчин сторонятся, а уж если тех несколько — вовсе обходят десятой дорогой. Поэтому выследить их и поймать — почти безнадежное дело, если не использовать приманку, на которую они точно клюнут. Вот тогда в лес, где завелся оборотень, идет этакая девица с корзинкой — шишки, к примеру, собирать, или грибы с ягодами. Смотря чему время! Огнестрельного оружия ей брать с собой никак нельзя, его твари чуют издалека, да и все запахи, которыми его можно спрятать — тоже. Ну а нож — дело другое, ножом и грибочки режут, и трюфели копают… Вот ножом сестры Красного Чепца оборотней и убивают. А они, чтоб вы изволили знать, при обороте массу сохраняют, потому вылетает из леса волчище размером с человека, только еще с когтями и зубами. А она его — ножом.

— Ужас! — выдохнул Стас, у которого легкомысленная картинка, припрятанная где-то в глубинах сознания, сменилась на другую, куда реалистичнее и страшнее. — Как это вообще возможно?!

— Ну, поначалу на обычных волках учатся, — преспокойно пожал плечами секретарь. — Для этого баронские и графские егеря каждый год серых живьем ловят и в орденский капитул сдают, «волчий налог» называется. Потом лучших учениц на живого оборотня выпускают, нарочно такого держат на цепи. Понятное дело, добить не дают, а любые раны оборотень залечивает, если его покормить хорошо, так что твари надолго хватает, по многу лет живет. Ну а потом уже Сестры в лес охотиться идут. С ножом в корзинке и поодиночке. Так что обижать Сестер Красного Чепца не рекомендуется никому, ножом они владеют отменно и действуют очень быстро. Моргнуть не успеете, как сможете петь в самом Ватикане!

— Не смогу, — буркнул Стас, уловив намек. — У меня голос давно переломался, за мальчика уже не сойду. И что, они совсем… ну, монашки?

— Совсем, — подтвердил Фильц с каменным лицом. — Блуд им запрещен, только замуж выйти можно, если Сестра согласится покинуть Орден и найдется такой храбрец. Зато репутацию блюдут строжайше, а то ведь позор одной сестры — он на всех ляжет, и доказывай потом. Лучше дюжину пьяных рейтаров по матушке обложить, чем Сестрицу оскорбить непристойным предложением. А непристойными они считают все предложения, в которых нет слов «охота», «свадьба» и «молитва». Вряд ли вы, герр Ясенецкий, имели в виду что-то из этих трех занятий, а потому, добрый вам совет, восхищайтесь святой сестрой Катариной целомудренно и с приличного расстояния — целее будете.