— Я… я не служу… — оторопела разноцветная, — я… я наблюдаю!

Медоед, скрестив руки под грудью, хмыкнула.

— Все следят за Агтулхом Кацептом Каутлем, но ты делаешь это чаще других. Признайся, ты возжелала его цветок и боишься признаться?!

Боже, Рабнир, куда ты лезешь! Лицо моё скраснело от стыда. Именно с образованной, уверенной в себе, явно имевшей интересы к другому виду мужчин Путьчитвай, мне меньше всего хотелось услышать сцены ревности. Сейчас меня засмеют, ещё и дипломатические отношения пойдут по пизде…

— Рабнир… — Придержал за животик пышущую уверенностью медоеда и тихо шепнул ей на ушко. — Не позорь меня.

— Я Старший помощник капитана Стеллы Марис, наместница её величества и главнокомандующая гарнизоном первой экспедиционной сотни! — Жестко, гордо, как всегда холодно, воскликнула Аукай, и в голосе её я слышал позывы к новым проблемам, грозящимся появиться на горизонте. — За моими плечами сотни битв, десятки дуэлей, личных побед и наград. Мой статус отражён в моих заслугах и звании, я правлю поселением Империи, а ты всего лишь нахлебница, стражница беременных и защитница новорождённых!

Ой блять… вот это ты зря. Обняв Рабнир двумя руками, я уже приготовился успокаивать, остужать медоеда. Всеми силами спасать говорливую, разбушевавшуюся ни с того ни с сего гостью!

— Я… стражница беременных, новорожденных? — Спросила у гостьи Рабнир, и Аукай, по привычке положив руку на пояс, на котором не имелось оружия, кивнула.

— Агтулх, я не понимаю, что такое нахлебница? — Повернулась ко мне и спросила Рабнир.

Ситуация критическая.

— Ну… знаешь, это та, кто стоит над хлебом, защищает тех, кто раздаёт еду, кормит всех и вообще заботится…

— О, поняла! — Перебив меня, воскликнула Рабнир. — Я защитница всех, кто дарует миру еду и жизнь, я — сама жизнь и страж Агтулха, а с ним — всех тех, кого он сношает! Да! Это точно я!

Сглотнув, я растерянно поглядел на Аукай, ту, кто явно провоцировала Рабнир, и она, точно так же как и я, ничего не поняла.

— Уважаемая гостья… — Едва я проговорил это, Путьчитвай в очередной раз сделала шаг к усугублению конфликта. Очень опасный, буквально смертельный:

— Давай сразимся, Рабнир, я!…

Договорить Аукай Путьчитвай не успела. Женщина, что сопровождала меня, защищала, буквально растворилась у меня на глазах, а после появилась сбоку от гостьи. Скорость её была настолько велика, что лишь после того, как Рабнир приставила свои увеличившиеся когти к аорте на горле Аукай, меж нами столбом в верх взметнулась пыль. На моей памяти медоед никогда ещё так быстро не двигалась, и то с какой лёгкостью она забралась врагу за спину, лишь доказало её возросший уровень. Словно призрак, молния или используя телепорт, она проявила скорость, недосягаемую для восприятия моего глаза.

— Я!… — Аукай застыла в недоумении. Зглотнув, горлом ощутила преграду, едва наклонив голову в сторону, увидела ту, кто был позади.

— Нет, не ты, а я, я победила. — Убрав когти от её горла, усмехнулась во все свои белые зубки-клыки, довольная собой и своими способностями Рабнир. — Такая слабая, медленная, тебе стоит быть более открытой с богом нашим Агтулхом Кацептом Каутлем. Уверена, если ты откроешься ему — сразу станешь частью большой семьи. И тогда, мы все заживём весёлой, равной жизнью!

Слова медоеда могли быть расценены двусмысленно.

— Хватит, Рабнир, ты призываешь нашего союзника к тому, о чём даже не подозреваешь!

— Но Агтулх, она ведь течёт по…

— Помолчи!.. — Рявкнул я, и медоед, явно не считаясь с моей агрессией, думая, что это игра, по-солдатски, с непривычной ей послушностью подчинилась, выпрямилась, склонилась, а после, как обычные пешки Добрыни, прошагала мне за спину.

— Аукай Путьчитвай. — Обратился я к изумлённой, напуганной, растерянной женщине. — Прошу простить нас за произошедшее. Воительницы Федерации, особенно те, кто защищают меня, очень ревнивы к данной должности. Вызывать их на поединок — безрассудное дело, я предостерегаю вас: впредь не стоит повторять сегодняшнее. И конечно же, я непременно выслушаю вас, нашу дорогую гостью, без «лишних ушей».

Аукай продолжала таращиться на Рабнир, рукой потирая шею, к которой ещё недавно прижимались когти. Не только для меня, но и для неё прыть медоеда оказалась из ряда вон выходящей, сверхъестественной. В лице её виднелся страх, а с ним… нечто непонятное.

— Великая воительница Рабнир, ваши слова… вы в них уверены? — Внезапно, не ко мне, а к медоеду обратилась Аукай.

Медоед рассмеялась, затем, в привычной ей манере, то ли ошиблась, то ли целенаправленно, пальцами, вместо знака «класс», показала гостье «Фак».