— Мой бог… только не ост… — Шлепком по заднице, сильным, заставившим Аукай пискнуть, требую:

— Становись раком!

Послушная собачка тотчас переворачивается в постели, положив грудь на подушку, встаёт на колени, оттопырив задницу. Пятясь в кровати, сексуальными половинками своей попы, она наползает на меня, ищет член, и уткнувшись мне в ноги, начинает приподнимать зад, поднимаясь с колен. Она гибка, возможно, даже гибче доброй части местных кошек, и эта её эластичность есть ничто иное, как её собственное благословение! В этот раз её дергающийся анус стал местом, в которое входит мой член, а пальцы берутся за половые губы, очень быстро находя клитор. Что-что, а работать руками в окружении сразу нескольких горячих, ждущих ласки писечек я уже умел! Мало кто из местных мог выдержать лунной ночи вместе со мной. Чем выше становился мой уровень, тем сильнее в постели я влиял на разумы, умы, удовольствие женщин, которое они получали от ночи со мной.

— Боже… о небо… что это… что… я схожу с ума… — Высунув язык, дрожа, второй раз кончала Аукай, при этом держась стойко, не позволяя своему заду хоть на мгновение отпустить мой член.

Послушная, похотливая, помешанная на сексе, лишь почувствовав меня внутри себя, она и в правду словно с ума сошла. Этой ночью я заставил её сосать, заставил отлизывать мне, а после, сев ей на лицо, и сам, попробовал Имперскую пещерку на вкус. Аукай Путьчитвай оказалась одной из немногих, этим вечером, кто смогла вывезти всего меня и мои два к ней полных подхода. Куда только можно было и даже нельзя, я имел её, хотел, как и других, заставить отключиться от удовольствия, но эта морячка, эта женщина… Она как голодный до секса вахтовик, вернувшийся к жене, как верный дальнобойщик или капитан дальнего плавания… Кстати, она ж по факту и есть старпом дальнего… минуточку.

Когда мы закончили второй круг, и именно я, выбившись из сил, лежал на кровати, подняв лапки, а она языком своим шалила у меня меж яичек, понимая, что с такой настырностью возможен третий круг, я просил:

— Аукай, а когда ты была с мужчиной в последний раз?

Всосав своими губками моё яйцо, припав к моему паху щекой, женщина томно выдохнула, отпустив из влажного плена яичко.

— Два года назад, в гавани государства Чва-зо, в лучшем борделе мира, как они говорили. Тот самец был хорош, активен, даже соизволил так же быть сверху. Его называли сокровищем «Райского сада» — так назывался бордель. Говорили, он способен свести любую женщину с ума, после всего одной ночи, украв навсегда её сердце.

— И? — Заинтересовавшись, положив Аукай руку на волосы и поправив их, чтобы видеть её глаза, спрашиваю: — У него получилось?

Глядя исключительно на мой член, лаская его кончиком языка, ожидая подрагиваний, Аукай рассмеялась.

— Я вспомнила о нём лишь потому, что пыталась понять, смог ли бы он, и смогли ли бы все те мужчины вместе взятые с ним, доставить мне хоть десятую долю того наслаждения, дарованного вами, Агтулх Кацепт Каутль.

Аукай кладёт своё лицо мне на пах, носиком дергает, толкает мой член, иногда, языком касаясь его, хихикает, томно вздыхает, спрашивая, смогу ли я ещё разок.

Первый форт Республики (ныне береговой форт Федерации).

Пятнадцать минут до вторжения.

Взобравшись на самый нос галеры, адмирал Глатческо, при помощи магического артефакта, позволявшего видеть в ночи, оглядела своё морское войско. Республика на грани исчезновения. Этой ночью к берегам полуострова прибыли последние силы, собранные на последние средства. А с ними — беглые парламентские крысы, министры, главные торговцы со своими семьями и свитой. Присутствие их кораблей здесь означало одно: монархисты начали действовать. Республику от гибели отделяет всего одна искра.

Крысиния и те богатства, что обнаружили посланные за шпионами дикари, оказались настолько велики, что были способны, если не спасти Республику, то как минимум замедлить её разрушение. Адмиралу пришлось отправить часть наёмников для усиления крысы. Важность успеха её дела оказалась равной той же важности, что и у Глатческо сейчас. Республика была обязана нанести Федерации поражение! На воде, на пляже, в тылу — везде они должны были преуспеть. Глатческо намеревалась ввергнуть Федерацию и их хозяев в ужас, разбить у форта, захватить побережье и в то же время уничтожить молодое поколение в тылу вместе с их матерями, мужьями и всем выводком вместе взятым. Для полной доминации требовалось не просто победить в бою, разбить основное войско и тыл, но и также устранить тех, на ком держалась Федерация. А именно: главнокомандующий войск Добрыня — старый самец, умело организующий войско и совершающий невероятные наглости диверсионные удары; Олай Даввай — старейшина Кетти, одна из важнейших фигур в совете Федерации, умело держащая в узде все молодые, сбивающиеся вокруг них племена; ну и конечно же он… загадочный красавец с невероятно пугающей силой объединять разделённых, Агтулх Кацепт Каутль. Существо, самец, некий идол и даже бог, сплотивший и создавший вокруг себя доселе невиданное дикарское общество. Предатели Кетти говорили о том, что ему служили даже знатные барышни, походившие внешностью на избалованных имперских принцесс.

Во флоте Респубилки уже ходило много баек об этом Агтулхе. Одна страннее другой: кто-то говорил, что он — не признанный сын и изгой, сосланный в смертельные земли; кто-то утверждал, что та же Императрица, наоборот, разыскивала его в то время как его окружали коварные дворяне, выкравшие и прибравшие к себе власть в имперском дворце. Адмирал Глатческо не верила ни одному из вариантов. В Агтулхе Кацепт Каутль она видела самозванца, проблему, врага и… как ни печально для самого адмирала, очень красивого самца, который скоро станет очередной жертвой войны. Пусть они и не встречались, но Глатческо чувствовала, что с ним — этим загадочным Агтулхом Кацепт Каутль — она могла бы резвиться и развлекаться очень и очень долго.

У носовой фигуры, на которой стояла Глатческо, показался силуэт помощницы:

— Адмирал, флот построен и готов к атаке! — уверенно, спокойно, без единой нотки страха отчитывается помощница.

— Огонь по готовности, с максимальной дистанции, боеприпасов не жалеть, бить, пока от форта одни лишь щепки не останутся! — командует Глатческо. После чего, при помощи магии, цвет флага на флагштоке изменяется, безмолвно сигнализируя о начале атаки.

Капитаны всех судов видят команду к началу действий. Старуха-ведьма, преподававшая магию в Республике и прибывшая с подкреплением, усиливает свои чары. «Мрачная завеса» становится плотнее, поглощает не только свет редких звёзд и луны, пробивавшейся сквозь тучи в небе, но и звуки, издаваемые гребцами. Эскадра, размеры которой превзошли самые смелые предположения Глатческо, двинулась вперёд. Галеры — не двадцать, не тридцать и даже не пятьдесят… восемьдесят кораблей, пятьдесят из которых боевые, двинулись вперёд стеной, которую никто не смог бы остановить. Бегущие от смерти, от озлобленных горожан, рабов и крестьян, оставшихся в Республике, зажиточные торговцы, ремесленники — в сегодняшнем нападении все они видели своё спасение. Сегодня, здесь, на этом берегу собрались все приверженцы адмирала Глатческо, той, кого во главе страны хотели видеть больше всего, и никогда бы не смогли, так как Республика погрязла в бюрократической, задушившей саму себя системе.