— Неприятно. — С печалью в голосе, понимая, что придётся признаться, ответила она.

— Тогда как? Соврала мне, лгунишка? — тут же убрав руку, приобнял и прижал к себе Рабнир, Агтулх. — Я знаю, что ты сильная, но о таком лгать не стоит. Хотя бы мне…

— Агтулх, любимый — оттолкнув его, повесив голову, Рабнир требует его пойти за ней следом, и лишь когда они покинули шатёр, предупреждает: — Сейчас я покажу тебе свою новую боевую форму. Она страшная и уродливая, в ней я большая-прибольшая, но прошу, поверь, я — это я, ладно?

«Новая форма?» — подумал Алексей о эволюции личного навыка Рабнир, сделав шаг назад, веря словам Рабнир, отдал команду:

— Стража, отойдите подальше. Рабнир, приступай и не бойся, я всегда буду с тобой!

От его слов женщины-кошки ревниво вздыбились, послушно отошли, а медоед, задрав нос, начала трансформацию. Ощутя движение крови в своём теле, напрягая мышцы, разгоняя сердцебиение и восприятие, используя технику, которой её учили мать и сёстры с самого рождения, Рабнир выпускает когти и…

Глядя за тем, как кряхтит медоед, Алексей ждал чуда, ждал обещанного чудовища, но вместо этого лишь гримаса на лице Рабнир и испуганные взгляды тех, кто её привёл. Больше ничего. Минута, другая — ничего не меняется.

— Рабнир… — позвал ту Агтулх.

— Ща-ща-ща… ыы-ы-ы-ы-ы… — напряглась до красного лица медоед. Когти на руках и ногах её слушались, так же как клыки; она ощущала, как они становятся длиннее, но тело, оно не слушалось, а разум отказывался злиться, бунтовать!

— Милая, возможно, ты устала, давай сегодня отдохнёшь у меня, выспишься…

— Хватит говорить мне о том чего я хочу! — напрягаясь до предобморочного состояния, согнувшись, кричит Рабнир. Ничего не происходит, её сильнейшее оружие, даже старая боевая форма не проявляется. «Какого чёрта, я что, лишилась сил?!» — в глазах её ужас и отчаяние. Кряхтит, стонет, кричит, но не выходит. Она даже разозлиться, как медоед, не может!

Алексей подходит к Рабнир, так же как и ранее, обняв, помня о том, что воительница носит в животе их ребёнка, успокаивающе просит:

— Давай ты завтра мне всё покажешь. Или попросим кошек, чтобы подтвердили твои слова. Уверен, если ты так серьёзно к этому подошла, значит, так и было.

Нижняя губа медоеда с обидой задёргалась. Она хотела показать, на сколько стала сильной, на сколько может быть полезной, и каким невероятным будет ребёнок, если переймёт эту её новую способность. А вместо этого, вместо гордости и трепета, которые ожидала увидеть в глазах любимого самца, видела лишь утешение… такое, словно по её вине, из-за того что она плохо старалась, у любимого самца не встал. Рабнир хотелось разрыдаться от позора, но Агтулх, жарко поцеловав в губы, всё исправил. Теперь, как бы ни позорилась Рабнир, все кошки, Чав-Чав, Гончьи и другие, видевшие это, завидовали ей чёрной завистью. Все они знали, на сколько сильна Рабнир, и ни одна не стала смеяться над неудачной трансформацией, зная, через что прошли вернувшиеся героини.

И лишь одна, чужеземка, под присмотром «надсмотрщиков», издали с ревностью и завистью глядела за беловолосой, той, о ком так часто говорил Агтулх. Аукай ещё никогда не видела медоедов в бою, в столице были лишь беременные и их дети, в то время, как все и каждая Медоед прибывали постоянно в боевых лагерях и местах, где их сила нужнее всего. Медоеды ценились Добрыней, о их живучести и силе слогались легенды, но Аукай не видела им прямого подтверждения. «Глупая лгунья, хамка, дикарка, волосы короткие, тело как камень, лишь грудь подтянутая…»

— Это и есть та самая Рабнир из племени медоедов? — спросила гостья у своей сопровождающей, Рагозской служанки-работницы.

— Именно так, госпожа, — согласилась служанка. — Это одна из любимых женщин бога Агтулха.

— Их много? — спросила Наместница.

— Много, — кивнула служанка. — Прошлой ночью, у шатра, вы видели госпожу Лею, из гордого племени вольных пантер, что сейчас также носит под грудью дитя Агтулха. Они здесь редкие гости, госпожа Лея, вместе с другими беременными подругами осваивают рыболовный промысел. Она приходила с Эрной Дис, в прошлом второй десятницей третьей штурмовой сотни, элиты разведки Рагозии, что также беременна. А рядом с ними была Хаста Тигрис из племени Тигриц, кажется… огненный маг-наёмник, или кто-то из них.

— Маг, её не продали с другими пленными? — удивилась Наместница.

— Видимо так, — пожала плечами служанка. — Она с отрядом была козырной картой адмирала Глатческо, к счастью или сожалению, той ночью мы с ними и попали в плен. Я очень рада, что выжила в той бойне, и сложно передать те чувства, которые я испытываю, пребывая в этом поселении.

— Хочешь сказать, она тоже осталась? Разве может быть магу лучше здесь, чем в Республике? — с ноткой недоверия спросила Аукай.

— Конечно, лучше, — не думая, ответила служанка. — Здесь чище, нет мышей и крыс — их тут очень вкусно готовят. Кстати, и кормят здесь вкуснее, за еду платить не нужно. Просто работай, делай, что велят, и будешь сыт, будешь спать хорошо и долго, может, даже одежду за хорошую работу дадут. Ну и, конечно же, мужчины… Здесь некому за ночь с ними платить. А попасть на «приём», как говорят местные, можно, отстояв в очереди. Я, к примеру, после того как сдалась, начала работать и наконец-то попала в слуги, стала три тысячи десятой. Но это условно, когда кто-то из более статусных беременеет, их вычеркивают, и очередь может сильно сократиться. Самцы Федерации очень старательны, Агтулх Кацепт Каутль, его тайные знания, умения и навыки очень сильно повлияли на плодовитость и старательность местных самцов.