Поэтому настаивать я не стал.

Вернувшись домой, я тут же встретил Доброхота. Даже не сразу смог понять, что изменилось в моём домовом.

— Ну как тебе, хозяин? — спросил он, крутясь вокруг своей оси. — Хороша одёжка?

И вправду, кое-что изменилось. Если ранее Доброхот ходил в обносках, теперь на нём был костюм, чем-то напоминавший одежду дворянина. Только поношенную.

— Ты где это раздобыл? — спросил я.

— Так меня ж повысили! — заявил он. — Я батрачил на Лихого несколько недель. Выполнял всё, что он просит. И делал это гораздо лучше других. И теперь, как видишь, я получил новый статус. Со вчерашнего дня отвечаю за весь наш этаж. Под моим контролем аж тридцать квартир! Теперь я этажный домовой.

Если переводить на наш язык, то Доброхот только что перешёл с титула барона на графа.

— Неплохо! Молодчина, Доброхот. Так ты скоро… — я осёкся, осознав, что нас могут подслушивать.

— Что? Смогу Лихого сдвинуть? Да запросто! — хохотнул он. — Не переживай, хозяин. В нашей квартире никого нет. Кроме Зеркалицы. Но она — наш союзник.

Доброхот ещё долго бубнил себе под нос о том, как ему повезло продвинуться на следующую ступень, а я тем временем пытался продумать, как мне действовать дальше.

Учёба у студентов закончилась до сентября. Преподавать мне больше не нужно. Теперь у меня появилось время для работы и изобретений.

Можно попросить Александра Разумовского, чтобы принял меня на полставки. Я смогу работать в госпитале по утрам, и у меня останется время для других дел. А именно — для создания нового завода и поиска ячеек некротической церкви. Последним пообещали заняться городовые, но я ведь точно знаю, что справиться с этой угрозой им не удастся. С некротикой могут совладать только лекари.

Пока я думал насчёт дальнейших планов, в моё окно влетел почтовый ворон и закинул на мой стол письмо. Довольно толстый конверт. Я уже знал, что там находится благодаря подсказкам Афанасия Амосовича Кудряшова.

И вправду, князь Игнатов подтвердил передачу титула барона. Всё, что рассказал мне сотрудник компании «Богатая жизнь», оказалось правдой.

Но это означает, что теперь мне придётся подналечь на производство и изобретения, чтобы не прослыть самым бедным дворянином Саратовской губернии. Правда, с заводом разобраться не так уж и сложно. Для начала нужно придумать, как одолеть этого треклятого Павлова.

Владимир Харитонович точно придумал, чем меня прижать к ногтю. У него уже есть задумка — в этом я не сомневаюсь. Значит, моя задача — не просто выбраться из-под этого ногтя, но и сломать его вместе со всей рукой!

Нужно обобщить…

Я достал лист бумаги и принялся перечислять всё, что успел создать за последние месяцы.

Элементарные инструменты вроде фонендоскопа и неврологического молоточка уже изобретены. Тонометр тоже.

Эндоскоп, ЭКГ, даже рентген-аппарат!

Лекарства перечислять нет смысла, ведь по условиям следующего раунда изобретение нужно создать за сутки. В теории и лекарство можно изобрести за это время, но я не думаю, что это хорошая идея. С проверкой аппарата проблем не будет, а лекарство ещё нужно дать конкретному больному, чтобы определить — работает оно или нет.

И тут меня словно молнией шарахнуло.

Я осознал, как обогнать Павлова. Не просто обогнать, а навсегда оставить его позади. Уничтожить его репутацию!

Всё это время я подходил к проблеме лишь с двух сторон. Но есть ещё и третья!

Если мой план удастся, я смогу представить аж два изобретения вместо одного.

Но одно будет с большим сюрпризом!

Раз я создал аппарат ЭКГ и уже произвёл несколько простейших антиаритмических препаратов, нужно продолжать развивать кардиологию. Логично было бы разработать аппарат для проведения эхокардиографии — УЗИ сердца и дуплексного сканирования сосудов, но с этим у меня пока что ничего не получится. Тем более в изобретательском поединке с Павловым.

Ведь саму концепцию УЗИ зарегистрировал он. А дуплекс и ЭХОКГ — это всё то же ультразвуковое исследование, просто модифицированное.

Значит, я буду работать в другом направлении. Попробую создать дефибриллятор. Прибор, который используется для проведения электроимпульсной терапии. С помощью него можно создать высоковольтный импульс, цель которого — заставить весь миокард разом сократиться.

Обычно этот аппарат используется при грубых нарушениях сердечного ритма. К примеру, при фибрилляции предсердий или желудочков, трепетании этих же отделов сердца или же при некоторых видах тахикардии.

Заодно навсегда избавлю мир от мифа, который был распространён в моей современности. Сразу же распишу, что использовать дефибриллятор при асистолии — отсутствии электрической активности в сердце — не имеет смысла! Тут-то ещё не успели наснимать кучу фильмов и сериалов с ложной информацией, которая так легко откладывается в мозгу людей.

Красочная картинка, где у пациента регистрируют остановку сердца и тут же начинают с криком «разряд!» пропускать ток через его миокард — это художественный вымысел. С тем же успехом можно делать искусственное дыхание человеку, у которого нет лёгких. Другими словами — бессмысленно.