— Такое впечатление, что вы знали заранее о присутствии этих сектантов, — придумал другое обвинение я. — И скажу прямо — я вам не доверяю.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил он.

— Возьмём его с собой. Отнесём в орден лекарей. Городовых там сейчас много. Место преступления никто из гражданских посетить не успеет. Городовые добегут досюда за пару минут, — произнёс я.

Углов был вынужден согласиться. Он понимал, что я не стану выполнять его указания. И также ему было известно, что лишняя настойчивость ещё больше разогреет во мне подозрения.

Если он сейчас начнёт с кровью из носа утверждать, что именно он должен остаться сторожить сектанта, будет очевидно, что у него есть свои мотивы.

Поэтому мы аккуратно подняли поверженного нами врага и потащили в орден. Как я и ожидал, городовые встретили нас уже на входе и тут же рванули к указанному нами проулку.

После того как взятого в плен сектанта обыскали и увезли в полицейский участок, мы с Угловым прошли в кабинет Фёдора Георгиевича Краснова.

— Да-с, — напряжённо ковыряя ногтем края стола, протянул заместитель главы ордена лекарей. — Когда я взял вас в число охотников на сектантов, я и подумать не мог, что вы уже через полчаса притащите сюда одного из них, да ещё и живым! Господин Мечников, вы умеете удивлять. Ах да, Андрей Всеволодович, не подумайте, я ни в коем случае не умоляю ваших заслуг. Вы оба хорошо потрудились. Я распоряжусь, чтобы вам выдали награду.

— Благодарю, Фёдор Георгиевич, — кивнул Углов.

— Это ещё не всё, господин Краснов, — сказал я. — Чуть позже вам доложат подробности с места преступления. Мы обнаружили магический узор, который сектанты пытались начертить прямо за стеной ордена. Думаю, нужно усилить охрану. А ещё лучше — прочесать каждый закоулок города. Есть вероятность, что эти люди попытаются повторить этот ритуал.

— Меня начинает пугать их количество, — признался Краснов. — В одном только зале суда перебили почти два десятка этих сумасшедших. Теперь появились ещё трое. Ну должны же они когда-то закончиться?

Мне вспомнились слова пойманного нами сектанта. Он не боялся смерти — и это самое опасное оружие. Безумная вера в их руках толкает этих людей на непредсказуемые поступки.

Хорошо, что я заранее предупредил городовых. Пойманный сектант может откусить себе язык или найти другой способ причинить себе вред. Думаю, он даже под пытками не станет рассказывать о своей церкви.

Я бы попробовал разговорить его с помощью магии, но пока что это сделать не получится.

Когда мы с Угловым вышли из ордена лекарей, Андрей Всеволодович резко остановился и вопросительно взглянул на меня.

— Что? — спросил я. — Удивляетесь, почему я не рассказал господину Краснову о вашем преступлении?

— Нет, — помотал головой Углов. — Я знал, что вы не станете этого делать. Вы — не дурак, Мечников. Но ума, чтобы доказать мою вину, вам тоже не хватит.

Бросив эту фразу, он направился на другую сторону улицы и вскоре исчез за поворотом.

— Гигея, ты что-нибудь почувствовала? — мысленно спросил богиню я.

— О чём ты? О некротической магии? — не поняла она.

— Нет. О присутствии другого бога, — уточнил я.

— А с чего ты взял, что я должна была его почувствовать? — поинтересовалась она.

Я выдержал паузу, пытаясь проанализировать все полученные факты, а затем произнёс:

— Думаю, Андрей Углов — и есть избранник Телесфора. Тот самый человек в маске и производитель оружия.

— Откуда такие выводы? У него ведь даже магической энергии нет, — не поверила моему заключению Гигея.

— Я тут подумал, а является ли наличие магии необходимым условием, чтобы заключить магическую клятву? — спросил я.

— Мне известно, как работает лекарская магия, но тонкости всех видов колдовства я не знаю. И кроме того, я не знаю ни одного примера, когда человек заключал магический договор, не имея при этом никаких способностей, — ответила она.

Да. И я мыслил точно так же, как Гигея, до этого самого момента. Но в моей голове неожиданно всплыло заключение патологоанатома, который вскрывал тело Виктора Балашова. В нём обнаружились следы магической клятвы. Однако Балашов, как и Андрей Углов, родился без способностей.

А магическая клятва и клятва лекаря отличаются только условиями. По сути своей это одно и то же.

Значит, всё это время Андрей Углов мог быть избранником Телесфора, но имел железобетонное алиби. Я не мог его заподозрить, но сегодня он сам себя выдал. И я это заметил.

Всё же его реакция на появление некротики была слишком уж своевременной. Готов поклясться, что клятва лекаря заставила его действовать, как и меня.

— Получается, что для заключения магической клятвы необязательно быть магом. Достаточно, чтобы в человеке текла дворянская кровь, — заключил я.