Его черепушка выдержала. Не зря же он барон самого ада. Но его разбитое лицо говорило о том, что приятного в таких мероприятиях мало даже для него. Поэтому меня вскоре отбросило какой-то силовой волной, и я упал на спину.

Тут же поднявшись, я увидел, что Шасс завис в воздухе, расставив руки в стороны ладонями вверх. В них горел алый огонь, как и в его глазах на выражающем гнев лице.

— Ты смеешь бросать вызов маркизу ада, мальчишка! — воскликнул он.

Всё пространство вокруг нас стремительно начало заполнять это алое пламя.

Танкисты хоть ещё и оставались в состоянии изменённого сознания, но как-то инстинктивно почуяв опасность, резко запрыгнули в люк танка вслед за первым спохватившимся Карасиком и намертво в нём закрылись.

Дальше я действовал сугубо на инстинктах, но опасность пламени чувствовал даже я. Резко уйдя назад, я пропустил его первую волну, спрятавшись за танком. Но опаляющий жар преисподней достал меня даже там. Это не была привычная магия, на подобии той, что работала в бездне. Поэтому [Дитя презрения] не сработало. Но вот остальные пассивки берсерка уже активировались на полную, делая из меня неостановимую машину для убийств.

Не долго думая, я схватил первый попавшийся под руку предмет, дабы с диким рёвом метнуть его в разошедшегося маркиза. И да. Это был танк.

Я поднял его над головой, и тонны стали с огромной скоростью полетели во вновь изумленного Шасса, сбивая его в воздухе.

Танк накрыл барона сверху. И, прежде чем тот успел вылезти из-под здоровенной махины, я схватил его за шкирку и начал бить о землю. В какой-то момент я подбросил его вверх и схватил за ногу, после чего начал просто мутузить из стороны в сторону, прикладывая всё его тело о мрамор моста, оставляя кровавые лужи вокруг.

Как-то хитро извернувшись, он всё-таки вырвался из моей хватки, не смотря на то, что она была железной, и весь истекая кровью, завис в метре над землёй.

— Эй! Я, вообще-то, маркиз! Поимей уважение! — возмущённо воскликнул он, вперив в меня возмущённый взгляд, и хотел было что-то скастовать.

Но тут в него ударила пулемётная очередь.

Из-за моей спины показался прапор с безумным улыбающимся выражением лица и пулемётом наперевес. Он где-то потерял свой китель и теперь выхаживал в тельняшке, что шло против устава танковых войск. Но, очевидно, военному сейчас было на это плевать. Всё, на чём он сконцентрировался, — это безудержная стрельба. Без остановки паля, он превратил грудь и живот Шасса в фарш, зацепив также и голову.

Маркизу пришлось спуститься на землю. Он дергался на месте от каждого попадания, но не падал. Наконец, у прапора кончились патроны, и он достал откуда-то связку гранат оборонительного типа.

— Так! Стоп! Это уже перебор! — как-то сдавленно прохрипел Шасс и хлопнул в ладоши.

Мрамор под нашими ногами поплыл, и мы увязли в нём, как в сливочном масле. Тут же гибкие жгуты обвили нас по рукам и ногам, после чего они затвердели, не давая нам двигаться.

Шасс выглядел неважно. Весь в синяках, кровоподтёках и дырках от пуль, в разорванной одежде он схватился правой рукой за голову и прикрыл глаза, некрепко стоя на ногах.

Тяжело вздохнув, он выплюнул на землю целую жменю сплющенного свинца и прохрипел, сбрасывая с себя всю напускную аристократичность, присущую ему до этого:

— Вы чё, блин? Совсем охренели?! — он вновь вздохнул и проговорил. — Так. Дайте-ка дух перевести. Давненько со мной такого не было.

Но перевести дух ему не дали. Я напряг мускулы, и застывший мрамор не смог удержать меня. Я выхватил парочку гранат из рук прапора и на ходу сорвал с них обе чеки.

Шасс судорожно бросил в меня парочку адских фаерболов, и хоть те были очень болезненными и наносили явно много урона, остановить меня они не смогли. Поэтому я в считанные секунды оказался возле маркиза и схватил его за горло левой рукой. От неожиданности он раскрыл рот, и в его глотку тут же была помещена одна из гранат.

Слегка подбросив тело Шасса вверх, освободившейся ладонью левой руки я пробил ему уже повреждённый пулями живот и правой рукой тут же засунул в него вторую гранату. После чего последовали плотные мужские обнимашки, которые сковали его по рукам и ногам, не давая что-либо предпринять.

Сразу два взрыва гранат были ощутимы даже для меня, даже не смотря на то, что они были сдержаны плотью повелителя демонов. Поэтому я упал на спину, уже толком ничего не соображая, лишь только где-то на границе сознания хваля себя за то, что взял [Подкожную броню].

Не знаю, сколько я так пролежал, но вскоре надо мной нависла тень, и я увидел лицо Купера:

— Эй! Ну, теперь-то ты сдох? Пора бы уже. А то не по-людски как-то.

— Не дождёшься, — прохрипел я.

— Ладно. Чем помочь тебе?

— Достань из подсумка пару красных зелий.

— Окей.

Солдат тут же влил в меня сразу два зелья регенерации.

— Я тут полежу чуть-чуть, — простонал я.

— Ну ладно. Лежи, братан. Мы пока командира попробуем отковырять.

Когда я смог хоть как-то подняться, я увидел, как троица рядовых ходит вокруг вмурованного в мрамор и матерящегося на чём свет стоит прапора. Жека уже достал молоток и со всей дури долбил по каменной тюрьме лидера.