– Пожалуйста, сделай это быстро, раз решила убить... Пожалуйста, я обещаю...

– Твоим обещаниям верить нельзя. Помнишь, когда Австер уничтожил Фаэтон и ты пришла предложить мне почётную сдачу? Слабые духом воительницы поверили тебе, сложили оружие, а потом ты их убила... Думаешь я забыла об этом? – Я резко вонзила вторую лапу ей в живот, нащупала печень и вырвала её, – О, как жаль, что я не смогу так сделать сразу с тремя твоими "аватарами", надеюсь пума и козочка тоже выступят безжалостно... А пока... Не хочешь ли перекусить? – я подкинула на ладони печёнку, – Без этой штуки ещё несколько часов ты точно протянешь, можно организовать последний ужин, да?

Я отпустила её, она рухнула на землю, тут же, едва шевеля руками она кое-как попыталась отползти от меня. Но я тут же пресекла эту наивную попытку побега, надавив ей на ногу. Она не переставала выть и корчиться. Я опустилась на корточки перед ней, отщипнула кусочек печёнки и сунула ей в пасть:

– На, займи свой рот чем-нибудь полезным.

Она тут же попыталась выплюнуть предложенную еду, но я жёстко зажала ей рот:

– Что не нравится? А мне казалось, ты с восхищением смотрела, как пленённые гиены с голодухи вынуждены жрать друг друга. Ну вот теперь попробуешь такую трапезу. У тебя будет даже лучше: мы сейчас эту козью ножку как следует зажарим, – я шлёпнула её по бедру, – Ох, даже у самой слюни потекли...

Трамонтана заплакала.

– Чего слёзки пустила? Некому тебя защитить? Мауи тебе не поможет, ты ему не нужна. А Зефир теперь в другой команде. Стоило сразу выбирать правильную сторону... А теперь остаётся только наслаждаться прекрасным ужином...

Окрестности острова Большой Селваженш , воздушное пространство Португалии, 5 февраля 1968

За прошедшие пять дней я успел потерять и обрести память, пострелять в своих спутниц, научиться правильно отстраняться от Санта-Анны и даже принял участие в разработке плана по нейтрализации Трамонтаны. Но самая главная мысль, которая ко мне пришла за всё время моих злоключений такова: "С этим можно жить. С ними со всеми можно жить".

Когда Мартин был жив, я этого не понимал. Несмотря на все старания наставника заставить меня участвовать в делах нашей тайно организации, я всё воспринимал Общество так, как его воспринимают смертные: как язвительных и высокомерных уродов. Собственно с подчинёнными они себя так обычно и ведут. Но когда ты становишься равным и тебе открываются многое из того, что все эти бессмертные прячут... Становится ясно, что они такие же обычные люди. Просто куда более искалеченные своим собственным верховенством в пищевой цепи.

Их проклятия куда страшнее тех, которыми могли бы обладать обычные люди, вроде меня. Не в плане силы. Никакая сила не стоит того, чтобы вечность топтаться на одном месте, пытаясь убежать от призраков прошлого.

Ещё я понял, что и отношения между собой у членов Общества исключительно людские, даже если речь идёт о Хамсин. Они боятся. Они умирают. Они дружат и ссорятся, строят козни и меняют стороны. Всё как те смертные, над которыми они властны.

Каждый из них напоминает старую-старую сказку, из тех, что рассказывали друг другу ещё пещерные люди. Сказка может незначительно меняться в деталях, её сюжет могут воспринимать под разной перспективой, но суть у неё одна и эту суть она несёт сквозь века. В чём заключается эта суть или, иными словами, поучительность истории? Не знаю. Я не готов дать самому себе чёткий и единый ответ на этот вопрос. Возможно, пока не готов.

Но я уже свыкся с тем, кем мне предстояло стать: такой же старой и запылённой сказкой. А ещё мне стало нравиться быть в Обществе. Мне мила Памперо, мне весело с Санта-Анной. Я сочувствую Либеччо и считаю, что Зефир на самом деле приятный парень. Я понимаю заскоки Хамсин. Понимаю я и то, почему Трамонтана трусливо прячется, когда в наш дом стучится беда.

Средиземноморье всегда было колыбелью ужаса. В том плане, что с самой глубокой древности это был регион в котором возникали и за который сражались многие великие империи. А что империи несут с собой? Кровь, смерть, разрушение, распад, предательства, гражданские войны, вечные религиозные споры, геноциды, переселения, вторжения... В общем, за любым величием всегда идёт соразмерный и неизбежный упадок.

Трамонтана насмотрелась на это. Более того, она в этом сама зачастую участвовала, вмешиваясь в крах многих империй. И теперь она боится, что её собственная империя будет разрушена. Она настолько этого страшится, что не может бороться, только убегать. А когда к ней на порог придёт Мауи, если ещё не пришёл, она точно поднимет лапки к верху и перейдёт на его сторону. Мы должны показать ей, что мы куда опаснее, чем древний кролик. А для этого надо действовать решительно.

Так, Памперо высадила нас с Анной на крутом береге безлюдного пустыря посреди Атлантики – португальского Большого Селваженша, крошечного островка между Канарами и Мадейрой. Де-юре это Португалия, при чём самая южная её точка. Де-факто ничейная земля, ни туристам, ни военным особо не интересная.

Однако, семьдесят тысяч лет назад здесь, как и на Канарах с Азорами, существовала древняя цивилизация, из которой и происходила Трамонтана. Эта цивилизация была невероятно технически развитой и строила пирамиды ничуть не хуже ацтекских или египетских. Но с ней произошло несчастье ровно такое же, как и с Доггерлендом Зефира. Стурегга разом смыла всю великую империю, вместе со всеми достижениями.

Мне это события представляется картиной Бакста "Terror Antiquus", которую я мельком видел в экспозиции Русского музея в Ленинграде. Точь-в-точь внезапный локальный апокалипсис, нахлынувший на безмятежную античную цивилизацию. Апокалипсис, который не даст второго шанса тем, на кого укажет беспощадная судьба. А тогда указывала она на многих.