Я сделал вид, что бросаюсь вперёд, но в последний момент прыгнул через тень, оказавшись у зверя за спиной. Лезвие моего меча нацелилось на шею, и я вложил в удар всё, что у меня осталось.

Но он знал. Как только меч коснулся его шкуры, он резко дёрнулся, когти вонзились в мою руку, выбив оружие. Крик боли вырвался из моей груди.

Это не бой. Это казнь. Пронёслось у меня в голове.

Я снова оказался на земле. Последние капли праны текли к моему сердцу, пытаясь восстановить хотя бы минимальный ритм. Но я знал, что больше не встану.

Зверь занёс коготь. Его глаза горели жёлтым светом - холодным, как сама смерть. Я смотрел на него и понимал, что он не просто хищник. Это был идеальный инструмент уничтожения. Каждая деталь его тела была создана, чтобы убивать.

И вот коготь почти коснулся моей груди, как я сделал отчаянный шаг - шаг, что не имел под собой ничего, кроме призрачной надежды на лучшее. Я просто выпустил всю оставшуюся энергию из своего тела, все что было во мне просто направилось на моего противника своей сырой мощью. Это был мой последний жест отчаяния, последний вызов, брошенный в лицо самой смерти.

Я услышал, а может мне просто показалось, как кто-то закрывает замок на ключ. А после, я почувствовал, как последние капли жизни утекают у меня из рук.

Я… Сдался…

Глава 48

[На арене]

— Да! Идите к Моргане, вы недоноски! Я говорил, я говорил, что его на лоскуты порвут и он сдохнет словно вшивая псина, — сказал мужчина в неряшливой одежде и с противной ухмылкой. Выглядел он словно сумасшедший, сбежавший из дома душевнобольных.

— Заткнись, животное, — сказала женщина преклонных лет, одетая в черную мантию. Ее темные глаза смотрели на смерда брезгливо, а волосы цвета вороного крыла ниспадали до самой талии. Ее серьезное, словно сталь, лицо, которое не показывало ни толики эмоций, сильно противоречило неестественной, но практически волшебной красоте.

— Ты че сказала, женщина? Я тебя сейчас на этом месте поимею, если свой рот не заткнешь, — ответил он, бросив гневный взгляд на нее.

Не ответив на его высказывание, она только и сделала, что взмахнула палочкой.

Он даже и слова сказать не успел, прежде чем превратился в уродливую горгулью. Женщина элегантно поднялась со своего стула, подошла к статуе и, наклонившись, прошептала:

— Нельзя говорить столь грубые слова леди, — она позволила улыбке коснуться ее губ, но эта улыбка вызывала разве что только дрожь.

Она легонько коснулась лба статуи, и та сразу пошла трещинами. Скоро трещины разошлись по всей поверхности каменной скульптуры, а затем она резко превратилась в пыль, ниспадая на место, где ранее сидел очень громкий зритель.

Близлежащие зрители вжали свои головы в плечи и отвели взгляд подальше от происходящего. А женщина, лишь одарив всех мимолетным взглядом и увидев только опущенные взгляды, триумфально ухмыльнулась, покинув это заведение.

[Отдельная зрительная комната]

В богато украшенной комнате, где стояли роскошные сидения, обитые дорогой кожей цвета благородного красного, сидели двое. Люстра, сделанная из изысканных камней, которым и цену назначить сложно, освещала небольшой стол для человека, а легкий аромат фиалок, витающий в воздухе, расслаблял разум. В центре стоял столик, заставленный настоящими произведениями искусства, а не просто едой, которая была только частично опробована.

Один взирал в большое окно, что выходило на арену, другой стоял в стороне, отдаленно и скованно, не смея поднять взгляд.

— Жаль, что все так закончилось… — покачивая головой, сказал мужчина, стоящий у окна, — Попробуйте спасти его, он может быть отличным кандидатом на позицию одного из цепных псов.

— Но, господин… — сказал очень замызганный мужчина. У него были опущенные глаза, сальные волосы, кривой нос, значительный горб и неуверенный, тихий голос, — он не является нашей добычей… Его привели. Будет ли уместно… — не успев договорить, его рот насильно закрылся, и начал сдавливаться невидимой силой до самого хруста костей.

— Заткнись… Разве я спрашивал тебя о том, кто и что он такое? Мне он видится именно в этом амплуа, поэтому иди и попытайся сделать из него то, что нужно мне. — Суровый взгляд впился в собеседника, который успел распластаться на земле, прижав свой лоб к холодному каменному полу. В комнате раздался глухой звук удара, но никто и не планировал обращать на него внимание.

— Слушаюсь, господин… — не отрывая головы от пола, ответил пресмыкающийся, так и покидая компанию своего господина.

В углу комнаты стоял домовой эльф, что досадливо поцокивал языком, то и дело кидая взгляд на арену; взгляд его был не похож на взгляд других эльфов: он был более сосредоточен и имел странную ясность.

— Кринки! — крикнул мужчина эльфу.

У эльфа сразу изменилось выражение лица; взгляд обожания и раболепия сменил холодный взгляд, который был у него на лице моментом ранее. Он переместился к своему хозяину, использовав магию, хоть это и было не обязательно, ведь стояли они всего в нескольких метрах друг от друга.

Сгорбившись, словно старик, и опустив взгляд в пол, Крики подал голос:

— Да, хозяин? Чего желает хозяин?

Даже не удосужившись взглянуть на эльфа, мужчина вновь выдвинул свое желание: