Шрифт:
Едва ль не обернулась на него, чтоб посмотреть с удивлением. Можно подумать, мне легко это все обмысливать!
Аж головой пришлось встряхнуть, чтобы мысли на нужный лад вернуть. Потом пострадаю, а сейчас – дела!
В кладовой собрала нехитрой снеди, заодно и мальчишек накормила. И только после отправилась обратно, за хозяином нашим. Его, правда, за стойкой уже не наблюдалось, а нашелся Вилен аккурат на втором этаже… Дверь кладовки уже открыта была.
– Я раньше сам тут жил, – сообщил он мне, лохматя свою макушку и оглядывая весь этот беспредел…
Под грудами хлама и каких-то вещей и правда виднелась и обычная мебель. Кровать вон, комод со столом… Все добротное. Но поверх навалено невесть что! Тут и седло для лошади, и мечи какие-то, другое оружие. Стяги какие-то, одежка… А там вон на кафтане красном пуговицы золотые!
– Что ж оно так все валяется?
– Да я тут… – Вилен замялся. Я на него посмотрела внимательно.
– Чего?
– Да со службы все вещи тут запер. Думал, если все старое отсавлю, так легче будет.
– И как, полегчало?
– Да что-то не очень… – пробурчал он, взгляд отводя.
Я подошла к кровати и подняла тот самый кафтан… Добротный такой, богатый. К Вилену повернулась и примерилась, представляя, как тот мог бы в такой одежде смотреться. Я-то привыкла его видеть в штанах холщовых, да в рубахе простецкой.
А тут…
– Давай в порядок приведем? – хитро ему улыбнулась. – Авось сгодится еще, на особый случай приодеться.
– Я не служу уже, Нина, – он покачал головой.
– А это форма военная? – я недоуменно оглядела и остальные вещи. Вроде как одежда одеждой… Яркая вот, красная, бордовая, коричневая… Вилену бы точно пошло. И ткани добробные.
– Не совсем. Но цвета эти именно служивым положены.
Мне тут вспомнилось, что Якуб тот же в красной жилетке ходил. Нахмурилась. Но ведь тот тоже на службе не состоял уже.
– А тем, кто в увольнении уже, им, стало быть, уже нельзя?
– Нина, не хочу я просто, – признался он все же. А в глазах – тоска.
– Вилен… – я положила кафтан и подошла к нем. Взяла под локоть к себе поворачивая.
Никакой жалости, это я помнила.
– От прошлого ты не убежишь. А тебе и вовсе гордиться нужно.
Он смотрел в мои глаза какое-то время, словно выискивал там что-то. В этот момент он чуть отличался от того, к чему привычна я была. Обычно уверенный, чуть насмешливый или холодно-спокойный… теперь он казался почти уязвимым.
– Гордиться тем, что сгорел? – усмешка горькой вышла, даже голос у него чуть надломился.
Как же его это гложет… Столько времени уже прошло, а боль все точит.
Я головой покачала. А после…
Как стукнула его по лбу костяшками пальцев.
– Нина! – вот уж точно не ждал он такого от меня.
– Не Нинкай! – рявкнула на него. – Ты что за ерунду мне тут порешь? Сгорел, не сгорел, ты сколько людей спас, м? Сколько мужчин, женщин, детей, стариков? Ты эту ересь из головы своей дурной вытряхни, или я еще разок постучу! Могу и чем потяжелее!
Вилен на меня круглыми глазами таращился. Дрогнули губы его в улыбке. А потом он и вовсе рассмеялся. Глаза теплом наполнились.
Вот, так уже лучше.
– Давай приведем здесь все в порядок, – по деловому заговорил. – Что-то я к себе в мансарду заберу, а остальное, может, в приют снесем или еще куда. Будешь уже сегодня на новой кровати спать.
Я кивнула, тоже уже улыбаясь.
– И с окном, – я подошла к окошку двустворчатому и распахнула его настежь.
Глава 16.2
Даже не знаю, сколько времени уйдет на то, чтобы навести тут порядок. Вилен то и дело утаскивал к себе в мансарду то очередную охапку вещей, то полную доверху коробку.
– Да ужас какой-то, – я уже натурально фырчала. – Зачем тебе в доме меч, Вилен?
Я подняла тяжелый и длинный клинок. Удержать его двумя руками было той еще задачкой. А еще лезвие даже на вид было до сих пор острым.
– Дай-ка сюда, – хмыкнул он, перехватывая у меня рукоять. Отошел вот на пару шагов, а потом как давай им махать!
Да не абы как, а словно руки мельницей стали! И туда, и сюда, шаг сделает, вперед его перекинет и еще раз крутанет.
Я так и встала, рот раскрыв. Благо, комната просторная! Но это ведь сколько силы в нем! Я же едва подняла этот меч, с трудом из-под кровати вытащила! А он!? Машет!
Правда в конце вот оступился как-то, руку дернул и закряхтел, опуская.
– Да, давно я этим не занимался… – выдохнул, плечо растирая. – Совсем руки не держат.