Это он называет “не держат”?

– Снова что ли тренироваться начать? – протянул задумчиво, а сам на меч свой смотрит. Выходит, не только магией владел, но и оружие в руках держать умеет?

– И мальчишек бы мог подучить… – тихонько, как бы между прочим подтолкнула я его.

Видела же, что нравится ему с ними возиться. Все время указания какие-то давал, да не просто как начальник какой, а как настоящий старший товарищ. С наставлениями.

– А вот может и подучу, – усмехнулся, на меня глядя.

– Вот и подучи… Ой, а это чего? – я подняла покрывало с кровати и обнаружила под ним портрет…

С него смотрел на меня Вилен, молодой еще совсем, сам счастливый донельзя. А с ним рядом – девушка молоденькая. Хорошенькая, с тонкими чертами.

– Ничего, – Вилен поспешно выхватил портрет из моих рук. Сам только мельком взглядом мазнул и в мешок с мусором сунул.

Невеста что ли? Или, может, сестра? Хотя не похожи…

Вопрос так с языка и просился, но Вилен точно не желал на эту тему разговаривать. Вон сопит опять и на меня не смотрит.

Все-то у него секреты.

А я-то больно любопытная, не удержалась. Когда Вилен вышел в очередной раз, я к мешку метнулась и портрет вытащила. Лист на рамке держался, я его открепила и в аккуратную трубочку свернула, а после – за пазуху.

– Я пойду посмотрю, чего там внизу! И подумаю, чего с обедом делать! – крикнула в сторону Виленовой комнаты, в коридор выйдя.

– Ага, – отозвался. Я и припустила. Только не в кухню, а к Дульсинее в комнату.

Постучала к ней и голову сунула.

– Дулься?

– Заходи, – позвала женщина, она что-то штопала, сидя за столом.

Я тихо дверь за собой прикрыла.

– Это только между нами, – начала издалека, но не слишком. Дульсинея тотчас штопку свою отложила. Сплетни она любила. – Скажи-ка, а ты давно Вилена знаешь?

– Да прилично уж…

Я еще раз на дверь оглянулась, но все ж решилась. Вытащила из-за пазухи лист и к Дульсинее подошла.

– Вот, погляди, не знаешь, кто это с ним?

Дульсинея портрет взяла, на свет развернула.

– Так Лючия это, – усмехнулась она. Но не радостно так, с горечью скорее.

– Лючия?

Дульсинея на меня посмотрела с прищуром, улыбнулась хитро.

– Невеста его была, – подтвердила-таки мою догадку.

– Но женой не стала, я так понимаю?

– Нет, как он со службы ушел и чин потерял, так она помолвку и разорвала.

Вот-те на… И дар потерял, и невесту.

– А тебя почему это так интересовать стало?

Я плечами пожала, надеясь, что больше себя ничем не выдала. А у самой сердечко то стучит. Больно за Вилена…

– Да мы комнату разбираем, а он так странно его в мусор сунул. Вот и решила спросить.

– Праздное любопытство, значит? – спрашивает, а сама похихикивает.

– Ой, Дулься, ну тебя, – махнула на нее рукой, а сама на девицу эту на портрете смотрю. Красивая, тоненькая. Кудри светлые. Такие ему, выходит, нравятся?

Я-то совсем иная… Кожа у меня чуть смугловатая, с золотистым оттенком скорее. Глаза темные, а волосы и того подавно. Еще и густые, непослушные, волнами лежат. Обычно-то я в пучок их собираю.

И чего, спрашивается, сравниваю?

– Меня-то, может, и ну… а Вилен на тебя иначе смотреть стал.

– Это в каком таком смысле?

– Ну прежде-то ты иная была. Теперь новая совсем, – и снова щурится. Сдается мне, что и Дульсинея давно поняла все, что не та я, а история про память – филькина грамота… – Вот на новую ему явно смотреть нравится.

– Да ну конечно, – фыркнула я и на выход отправилась. – Скажешь тоже.

На том я и вышла от нее. А у самой улыбка до ушей.

Может, у него вкусы поменялись..?

А посреди лестницы я встала как вкопанная. Это что вообще за мысли?!

Не мудрствуя лукаво, я быстренько проверила кухню и кладовую, и только головой покачала: да тут ведь совсем ничего не осталось, разве что парочка засохших корочек хлеба. Без толковой плиты я даже суп-то нормальный не сварю, не говоря уже о второй стряпне.

Ладно, придется сходить на рынок… Уж днем-то в людном месте вряд ли проблем стоит ждать.