Третья — символы являются частью артефактной структуры, обеспечивающей стабильность магии внутри шкатулки. Просто рунная схема, а не ключ.

Короче говоря — никто не стал разбираться всерьёз. А вот чего было вдоволь — так это экспериментов с воздействием на шкатулку при помощи зелий, растворов и реагентов.

На самом деле, это имело смысл. Верхняя крышка шкатулки имела характерное углубление — идеально подходящее под приём жидких субстанций. В своё время род Быстровых был заметно богаче, чем сейчас, так что попыток было море. Смешивали и выливали туда всё, что только можно было себе представить.

— Столько реагентов впустую… — покачал я головой, продолжая вчитываться в строки.

И всё напрасно. Ну… не совсем.

Во всяком случае, после такого становится очевидно: на простую удачу надеяться точно не стоит. Если предок действительно оставил способ открытия — то это был метод, не предполагающий случайности. Раствор, если он и существовал, должен был быть весьма специфичным.

Но при этом всё ещё доступным. Иначе не имело бы смысла оставлять наследие. Он ведь точно хотел, чтобы кто-то достойный нашёл путь. Не просто так же он вообще всё это устроил.

Я, как один из величайших алхимиков своего мира, вполне мог воссоздать ход мыслей предка. И чувствовал: ключ к разгадке определённо где-то на поверхности. Вероятно, в тех самых символах.

Ещё раз перечитав дневник, я с удивлением понял — никто за всё это время даже не додумался отпечатать символы на бумаге. Те вкладыши, которые я заметил раньше, были лишь грубыми набросками, попытками разгадать несуществующий шифр.

Голова гудела от напряжения, но сдаваться я не собирался. Я чувствовал — разгадка близко.

И, несмотря на поздний час, я снова спустился вниз, направляясь обратно в тайное хранилище.

По пути услышал, как Полина, судя по всему, всё ещё «забывала» своего ухажёра. Да уж… старается со всей силы.

Даже отсюда слышно было её пение и выкрики — от обидных до просто громких. Что ж… пусть лучше так. Выплеснет всё наружу — и напряжение, и негодование. Чем держать в себе, а потом нарываться на неприятности.

Добравшись до нужной комнаты, я запер дверь изнутри и подошёл к стене. Повторил в точности нужную последовательность действий для открытия потайного хранилища рода Быстровых — заодно убедился, что всё запомнил правильно.

В целом, если знаешь, что делать — ничего сложного. Но человек, не посвящённый в схему, вряд ли бы догадался, что в стене с обратной стороны скрывается ниша. Всё было устроено довольно хитро, и внешнему наблюдателю трудно было бы даже предположить, что в этом поместье вообще существует потайная комната.

Пройдя внутрь, я вновь повторил комбинацию — на этот раз для активации второго, внутреннего отсека хранилища. И приступил к дополнительному изучению шкатулки.

С собой я прихватил всё необходимое: чистые листы бумаги, чернила, кисточки, линейки и прочие инструменты. Прежде всего мне нужно было сделать оттиски всех символов — для дальнейшей расшифровки.

Запачкать артефакт я не боялся: как выяснили поколения до меня, в структуре шкатулки присутствовал эффект самоочищения. Любые внешние следы, не затрагивающие магические структуры, исчезали сами собой спустя несколько часов. Очень удобно.

Сделав оттиски с каждой стороны шкатулки, я получил пять листов бумаги с пятнадцатью разными символами.

Теперь предстояло заняться ими более плотно. И я уже знал, что мне в этом поможет.

Пожалуй, главное отличие этого времени от недавнего прошлого — это доступ к технологиям. То, на что раньше уходили бы часы кропотливой работы, если не дни и недели, сейчас можно было сделать в разы быстрее.

Вернувшись в свою комнату, я воспользовался чудом прогресса — сканером.

Я аккуратно перенёс изображения с листов в цифровой формат. Раньше, чтобы сравнить каждый символ, пришлось бы выверять их под светом, перерисовывать через копировальную бумагу или применять артефакты. Сейчас же — достаточно одной подходящей программы.

К счастью, необходимые навыки обращения с техникой мне достались в комплекте с памятью Алексея. Так что освоиться в интерфейсе нужного приложения я смог довольно быстро.

Я вырезал каждый символ, сделал их полупрозрачными и распределил по слоям — по три символа на каждый. Таким образом получилась структура, которую можно было комбинировать и анализировать.

И это сработало.

Разница между символами, наложенными друг на друга, стала очевидной. Из бессмысленных линий и фрагментов начала вырисовываться цельная картина.