Близко к истине — осталось 15%. Впечатляет. Скуратов действительно изучил меня как препарат под микроскопом. Знает мой резерв, расход энергии на каждое заклинание, даже стиль боя просчитал. Но есть одна вещь, которую невозможно вычислить по докладам и записям боёв — готовность идти до конца. В моей прошлой жизни я объединил разрозненные земли не потому, что был сильнейшим магом или лучшим стратегом. Я победил, потому что когда другие отступали, я шёл вперёд. Когда другие сдавались, я находил способ. И эти двое сейчас узнают, что значит загнать в угол того, кто привык выживать любой ценой.

Вокруг нас сражение постепенно подходило к концу. Краем глаза я видел, как мои бойцы методично зачищали остатки вражеских сил — Емельян добивал раненого стрелка у казарм, Марков замораживал последних выживших из роя химер, а где-то вдалеке раздавались крики и выстрелы с башен, где Ярослава и Раиса довершали разгром. Но я не мог позволить себе отвлекаться — у меня ещё осталось незаконченное дело.

Внезапно волоски на затылке встали дыбом — древний инстинкт воина, спасший мне жизнь сотни раз. Не думая, сместился влево, и в то же мгновение что-то горячее прочертило линию вдоль щеки. Снайперская пуля прошла в миллиметре от виска, выбив фонтан каменной крошки из стены позади.

— Северо-западная башня, третье окно! — крикнула Марья Брагина, и её винтовка тут же рявкнула ответным выстрелом.

Снайпер дёрнулся, схватившись за плечо, но успел откатиться от окна. Через секунду Ярослава пронеслась на потоках ветра, нырнув внутрь, миг, и из окна вывалилось обезглавленное мужское тело, оставляя кровавый след на стене.

Этого мгновения промедления близнецам хватило. Первый рванулся вперёд, второй обошёл меня справа. Я парировал удар клеймора древком глефы, но шашка второго полоснула по бедру. Остриё аркалия прошло сквозь ткань, оставив глубокую поперечную рану. Но хуже было другое — при контакте с проклятым металлом мои заклинания рассеялись как дым. Медвежья сила покинула мышцы, Воздушный шаг перестал ускорять движения.

Мир внезапно перестал быть медленным и вязким. Реальность навалилась на плечи, как свинцовый груз. Близнецы, почувствовав мою уязвимость, атаковали синхронно — клеймор шёл сверху, шашки целились в рёбра и горло. Только годы тренировок и мышечная память спасли меня — тело двигалось само, уклоняясь и парируя с отточенной за две жизни техникой. Отшаг назад, взмах глефой, удар древком в солнечное сплетение первого, стремительный уход от парных клинков.

Две секунды передышки — всё, что мне было нужно. Собрав остатки энергии, снова активировал заклинания. Воздушный шаг окутал ноги голубоватыми искрами, Медвежья сила налила мышцы колдовской мощью.

— Вы говорите, что мои оппоненты обучались убивать магов двенадцать лет, — парируя очередную атаку, процедил я и усмехнулся. — Проблема в том, Скуратов, что они не встречали таких магов, как я.

Отбив в сторону очередной выпад, следующие слова я адресовал уже близнецам:

— Вы пришли фехтовать. А я пришёл убивать. Любыми способами.

Рука скользнула к рукояти глефы, где в специальных углублениях были вмонтированы два крупных белых кристалла Эссенции. Вытянул из них энергию — сто девяносто капель влились в почти пустой резерв. Кристаллы потускнели и рассыпались в пыль, но это было неважно.

Я действительно не люблю играть по чужим правилам, и это соревнование техник меня утомило.

Мимолётное усилие активировало Каменный гейзер. Из разбитого бетона под ногами близнецов вырвался фонтан измельчённой породы вперемешку с металлической стружкой. Удушливое облако пыли мгновенно заполнило пространство между нами, забивая глаза и лёгкие. Близнецы закашлялись, прикрывая лица, их идеальная координация дала сбой.

Я рванулся вперёд, нанося широкий удар глефой на уровне груди. Первый с клеймором сместился вправо, пытаясь обойти меня с фланга, но в облаке пыли они потеряли визуальный контакт друг с другом. Я же прекрасно ощущал их за счёт нашего контакта с камнем. Впервые за весь бой между ними оказалось достаточно пространства, чтобы я мог разобраться с ними поодиночке. Второй близнец, тот что с шашками, предсказуемо отпрыгнул влево, уходя от атаки вслепую. Но я не целился в него, а лишь гнал его туда, куда хотел. В точке его приземления бетон уже превращался в липкую, вязкую грязь.

Берсерк рухнул по щиколотку в магическую трясину, которая мгновенно начала твердеть, сковывая движения. Секунда замешательства — больше мне не требовалось. Глефа описала точную дугу, остриё из Сумеречной стали прошло через запястье как горячий нож сквозь масло. Четыре пальца на правой руке отлетели вместе с куском обмотки на рукояти шашки. Клинок выскользнул из искалеченной кисти и устремился к земле.

Шашка ещё падала, когда я развернулся на опорной ноге и резко ударил по ней пяткой назад — движение на противоходе, использующее инерцию моего разворота. Аркалиевое лезвие просвистело в воздухе как метательный снаряд. Первый близнец инстинктивно попытался отбить летящий клинок, но пыль всё ещё мешала видимости. Шашка прошла мимо клеймора и вонзилась ему в бедро, там, где заканчивалась защита Костедрева. Аркалий пробил мышцы и застрял в кости.

Второй близнец, несмотря на отрубленные пальцы, попытался атаковать оставшимся мечом. Я парировал удар лезвием, и, крутанув оружие, тут же вогнал древко через локтевой сгиб противника к шее — классический залом руки. Древко глефы стало рычагом, полностью контролирующим движения берсерка. Используя полученный упор, я резко дёрнул его голову вниз, одновременно вызывая из бетона острый каменный шип толщиной с руку — чужое лицо и стремительный кол встретились на полпути. Череп с хрустом насадился на остриё, фонтан крови окрасил серый бетон — и тело обмякло в нелепой позе — на полусогнутых.