— Кости, воевода. Человеческие. Здесь сжигали людей.

— Неудачные эксперименты, как считали эти упыри, — я скрипнул зубами.

В западном крыле больницы обнаружились камеры с пленниками. Большинство — истощённые, запуганные люди в серых робах, ютившиеся в общих камерах по четыре-шесть человек. Но в конце коридора находилось особое помещение с массивной дверью и маленьким зарешёченным окошком.

— Тут какая-то комната наблюдения, — доложил Михаил, заглядывая внутрь. — С односторонним стеклом.

Я вошёл и посмотрел через перегородку. На той стороне находилась отдельная комната, разительно отличавшаяся от остальных камер. Чисто, даже уютно — две аккуратно заправленные кровати, стол с парой стульев, небольшой книжный шкаф с детскими книгами и учебниками. На полу лежал потёртый восточный ковёр.

У зарешёченного окна сидела женщина лет тридцати пяти с русыми волосами, заплетёнными в косу. Она прижимала к себе мальчика лет десяти, который вцепился в неё мёртвой хваткой. Оба смотрели на дверь с ужасом, явно ожидая худшего от очередных посетителей.

— Думаю, семья Вдовина, — пробормотал я. — Макар упоминал их перед смертью.

Странно, что их не эвакуировали вместе с учёными. Впрочем, зная Скуратова, он мог специально оставить их здесь — как приманку. Самоуверенный лидер крыла убийц Гильдии Целителей посчитал свою ловушку безупречной и не верил, что мы сможем её вырваться. О, я планирую ещё не раз неприятно удивить этих выродков.

Когда я распахнул дверь в их камеру, Мария сидела на кровати, прижимая к себе сына. При моём появлении она инстинктивно заслонила мальчика собой.

— Госпожа Вдовина, — обратился я спокойно. — Мне нужно поговорить с вами наедине. Это важно. Меня зовут Прохор Платонов.

Женщина побледнела ещё сильнее, но кивнула. Обернувшись к сыну, она погладила его по голове:

— Петя, иди с дядей охранником в коридор. Я скоро приду.

— Мама… — мальчик вцепился в её руку.

— Всё хорошо, солнышко. Иди.

Евсей деликатно увёл ребёнка, прикрыв за собой дверь. Я присел на вторую кровать напротив женщины, стараясь не выглядеть угрожающе.

— К сожалению, у меня для вас плохие новости. Ваш муж мёртв, — сказал прямо, не видя смысла в долгих предисловиях.

В прошлой жизни я не раз приносил семьям вести о гибели их близких на поле боя, но легче от этого не становилось. Каждый раз видеть, как в глазах человека напротив гаснет последняя надежда… Но ложная надежда — худшая из пыток. Лучше знать правду, какой бы горькой она ни была.

Мария закрыла глаза, по её щекам покатились слёзы.

— Я… я так и думала, — прошептала она. — Когда нас привезли сюда, а его не было… Они сказали, что он выполняет задание, но я знала. Макар никогда бы не оставил нас добровольно.

— Он работал на Гильдию Целителей, — продолжил я. — Убийца. Профессиональный ликвидатор.

— Подозревала, — женщина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Макар думал, что скрывает от меня свою работу, но… Жёны всегда знают, когда мужья лгут. Исчезновения на несколько дней, кровь на одежде, которую он объяснял случайными драками… Кошмары по ночам, когда он кричал чьи-то имена.

Я помолчал, давая ей время собраться с мыслями.

— Константин Скуратов-Бельский приказал ему убить меня, — продолжил через минуту. — Ваш муж принял одно смертельное зелье. Оно даёт нечеловеческую силу и скорость на пятнадцать минут, но потом останавливает сердце. Макар знал, что идёт на смерть. Он сделал это ради вас и сына — Скуратов пообещал оставить вас в живых, если задание будет выполнено.

Мария всхлипнула, закрыв лицо руками. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Я дал ей выплакаться — горе требовало выхода.

— Что… что теперь с нами будет? — наконец спросила она, подняв покрасневшие глаза.

— Я предлагаю вам безопасность в моём поселении — Угрюме. Там вы сможете начать новую жизнь, подальше от Гильдии и их грязных дел. У нас есть дома для переселенцев, работа для всех желающих трудиться, школа для детей.

— А почему вы… почему помогаете нам? Макар же пытался вас убить.

— Потому что вы — жертвы, а не преступники, — ответил я. — Гильдия Целителей прикрывается благообразной маской, но под ней скрываются чудовища. Они ставят эксперименты на людях, шантажируют семьями, убивают неугодных. Я воюю с ними, и буду воевать, пока не уничтожу эту заразу.

В глазах женщины вспыхнула решимость, смешанная с яростью.

— Я хочу, чтобы эти ублюдки сгорели дотла, — процедила она сквозь зубы. — Они забрали у меня мужа, держали нас в клетке как животных, угрожали моему сыну… Если я могу хоть чем-то помочь вам в борьбе с ними — скажите.