— Всю дорогу думала только об этом, — прошептала она, на мгновение отстранившись. — Когда ты дрался с теми мерзавцами, я поняла — жизнь слишком коротка, чтобы откладывать важное на потом!

Я стоял ошеломлённый, всё ещё ощущая тепло губ Ярославы. Княжна прижималась ко мне, её пальцы зарылись в мои волосы, и я чувствовал, как дрожит её тело — то ли от возбуждения, то ли от волнения. Когда она на мгновение отстранилась, чтобы перевести дыхание, я попытался собраться с мыслями.

— Ярослава, подожди, — выдохнул я, придерживая её за плечи. — Я весь в крови и грязи после той заварушки. Дай мне хотя бы умыться…

Она посмотрела на меня с удивлением, потом рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. Медно-рыжие волосы рассыпались по плечам, в глазах плясали искорки веселья.

— Прохор, ты серьёзно? — она покачала головой, не переставая улыбаться. — Мы оба воины. Мы живём и умираем на поле боя. Думаешь, меня может испугать немного крови? Или грязи?

Княжна провела пальцем по засохшей царапине на моей щеке, потом показала испачканный кровью палец.

— Видишь? Всё ещё жива. К тому же, — её голос стал тише, интимнее, — разве не символично? Мы только что вместе прошли через ад, вытащили людей из лап этих мерзавцев. И теперь… теперь мы празднуем жизнь. По-моему, очень подходящий момент.

— Но я хотел, чтобы наш первый раз был… — я запнулся, подбирая слова.

— Идеальным? — подсказала Ярослава с лёгкой иронией. — С розовыми лепестками на шёлковых простынях? Прохор, я не изнеженная барышня из столицы. Никогда ею не была. Даже когда жила во дворце, отец учил меня драться, а не вышивать крестиком.

Она прижалась ко мне теснее, и я почувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань рубашки.

— К тому же, — шепнула она мне на ухо, — я никогда не была излишне брезгливой девицей.

Я хмыкнул, признавая её правоту. Мои руки скользнули по её талии, проникая под одежду. Ярослава нетерпеливо помогла мне, стягивая рубашку, и вскоре мы оба забыли о крови, грязи и всём остальном мире.

Темнота спальни укрыла нас милосердным покровом. Я держал Ярославу в объятиях, ощущая абсолютное, почти забытое счастье. Не просто физическое удовлетворение — это было нечто большее. Рядом со мной лежала женщина, которая понимала меня без слов. Воин, прошедший через потери и боль, но не сломавшийся. Душа, созвучная моей собственной.

— Ай! Прохор, у тебя рана открылась, — вдруг воскликнула Ярослава, заметив тёмное пятно на простыне.

— Ты же сказала, что не боишься крови, — парировал я с усмешкой.

— Не боюсь, но портить постельное бельё — это уже вандализм, — фыркнула она, прижимая к ране край простыни.

Время текло незаметно, растворяясь в прикосновениях и шёпоте. В какой-то момент Ярослава простонала:

— Ох, Прохор, пощади… Дай отдохнуть хоть немного.

— Настоящий воин не просит пощады, — поддразнил я, целуя её в плечо. — Не так ли, Бешеная Волчица?

— Ах так! — возмутилась она, и в следующий миг я оказался на спине, а княжна сидела верхом, прижимая мои запястья к подушке. — Посмотрим, кто первый запросит пощады, маркграф!

Утреннее солнце било в окна, когда я наконец выбрался из постели, оставив Ярославу досыпать. Спустившись вниз, нашёл старого слугу, уже хлопочущего по хозяйству.

— Захар, будь добр, растопи баню, — распорядился я. — И подготовь чистую одежду для меня и княжны Засекиной.

Старый слуга кивнул с абсолютно невозмутимым видом, словно находить в доме воеводы по утрам женщин было обычным делом. Впрочем, Захар наверняка видал и не такое, когда этим телом управлял покойный Прохор Платонов.

Через час мы с Ярославой парились в бане, смывая следы вчерашней битвы и ночных утех. Княжна блаженно откинулась на полке, подставляя лицо горячему пару.

— Знаешь, — сказала она лениво, — я почти забыла, каково это — просто расслабиться. Без мыслей о контрактах, тренировках, снабжении…

— Наслаждайся моментом, — посоветовал я, плеская водой на раскалённые камни. — В нашей жизни, увы, таких возможностей слишком много не бывает.

— Вот уж не говори…

В предбаннике, попивая холодный квас, я решил перейти к деловым вопросам:

— Ярослава, сколько я должен за услуги Северных Волков? Штурм хорошо укреплённой базы — это серьёзная работа.

Она смутилась, опустив взгляд на деревянную кружку в своих руках.

— Прохор, я… — княжна замолчала, явно борясь сама с собой. — Чёрт, это сложно. С одной стороны, я не хочу брать с тебя деньги. Особенно после… после этой ночи. Но с другой — мне нужно восполнять припасы и платить людям. Они рисковали жизнями, трое моих бойцов всё ещё восстанавливаются после ранений.

— Я понимаю, — кивнул я. — Потому и спрашиваю. Назови сумму. Честную, рыночную. Без скидок «для своих».