— Ты такой же упрямый, как твой сын, — кивнул Владимир, — жаль, что тебе так и не удалось наладить с ним отношения.

— Он молодец, — неожиданно произнёс Алексей, — горжусь им. Моя кровь! Из него получился хороший Император, не то что ты!

— Ты не прав, уверен, я бы тоже справился.

— Ты-то? — зло рассмеялся Алексей. — Ты бы погряз в интригах, пустив дела на самотёк. Даже сейчас вокруг тебя крутятся толпы жаждущих власти, а ты, вместо того чтобы их разогнать, играешь в свои игры.

— Это всё для твоего Коленьки, — тихо произнёс Владимир, — у меня с ним договор. Все его противники на виду и вокруг меня. Очень удобно.

— Знаю, знаю. Хитрецы. Я же говорю, моя кровь, — гордо задрав голову, произнёс бывший Император, — только вот насчёт обещанного омоложения… Аркаша и Леонид погибли, и если нам не удастся восстановить ритуал, то и у тебя могут быть проблемы.

— Значит, такова моя судьба — умереть от старости. Я своё слово перед Николаем держу, — твёрдо ответил Владимир.

— Коленька, всё-таки, засранец, — Алексей закашлялся, — он ещё и самую сильную целительницу у меня увёл. Видать, решил избавиться окончательно от своего старика. Но рука не поднимается. Я бы действовал твёрже.

— Ты — его отец, каким бы ты ни был говнюком, он тебя любит.

— Это никогда никому не мешало в нашей семье. Власть и свою жизнь всегда любят сильнее, чем родственников, даже самых близких.

— Именно поэтому я всегда оставался на вторых ролях, — улыбнулся Владимир.

— Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, — Алексей с трудом поднялся из кресла, — увидимся.

Он направился к двери, но, открыв её, обернулся и посмотрел на брата:

— Спасибо тебе за всё! И… прости меня, брат, — после чего резко развернулся и покинул комнату, оставив Владимира в степени крайнего удивления. Алексей лет пятьдесят не называл его братом, а уж когда кузен извинялся в последний раз, тот и не помнил.

Медленно спустившись в подвал дворца и пройдя по коридору, Алексей Петрович зашёл в комнату с алтарём. Остановившись, прислонился к стенке, дав себе время отдышаться. Рядом с алтарём его уже ждал маг из Геникона — профессор киевского университета магии и целитель шестого ранга.

— Ну что, — нарочито бодро обратился Алексей Петрович к магу, — Готов? Ты помнишь, что делать? Из этого алтаря уже откачивали энергию. Так что всё должно получиться. Он меня помнит. Мы брали совсем немного, но сегодня ты не жалей. Бери сколько сможешь.

— Да, ваша светлость, приложу максимум усилий, — тот подобострастно поклонился.

— Хорош спину гнуть, — прикрикнул на него старик, — лучше делом занимайся. Это что тут за письмена? — Он кивнул на пол, изрисованный линиями.

— Они должны полученную энергию преобразовать в целительскую. Ритуальная магия находится на стыке рунологии и общей магии, — начала объяснять маг, но старик его снова прервал:

— Оставь свои объяснения, профессор, для тупых студентов в университете, знаю без тебя. Ты всё перепроверил? Ошибок нет?

— Всё по чертежу, — снова поклонился маг.

— По чертежу — это, конечно, хорошо, но я спрашиваю: ты хоть что-то из этого понимаешь? А то ведь Аркаша был не дураком, вполне мог изменить пару символов, и всё пойдёт в жопу!

— Большая часть ритуала мне знакома и понятна.

— Большая? Ладно, приступай. Будем надеяться, что понятной тебе части достаточно, чтобы ритуал прошёл так, как надо! — Алексей Петрович снова закашлялся и, сплюнув на пол, с трудом переставляя ноги, встал в центр рисунка. Этот ритуал он проходил уже в пятый раз, так что прекрасно знал, что и как надо делать.

Рядом с ним встал целитель, готовый в случае чего попытаться спасти жизнь бывшему Императору.

Маг подошёл к алтарю. Одну руку он положил на голову Алексея Петровича, другой настороженно потянулся к камню.

— Давай уже! — прикрикнул на него старик. — Хватит сиськи мять!

Маг решительно положил руку на алтарь и, закрыв глаза, потянулся к его энергии. По ритуалу её надо пропустить через себя и подать на больного, который стоит в специальной печати, преобразовывающей магию алтаря в лечебную.

Магия тянулась неохотно. Нырять сознанием в алтарь профессор боялся, так что приходилось вытягивать потихоньку. Алтарь явно сопротивлялся такому обращению и не желал отдавать ни капли.

— Давай же, — стиснув зубы, произнёс маг, — давай! — Он нырнул глубже, и энергия хлынула бурным потоком, засасывая его разум в алтарь. Часть энергии перенеслась к Алексею Петровичу. Пройдя через его тело, она попала в печать и обратилась во всепожирающее пламя, мгновенно спалив тела князя и профессора.