А я, наконец, смогу расслабиться, передать дела присланному из метрополии новому командующему гарнизоном, и поехать домой. У меня там лес уже три недели без присмотра…

— Господин Лукошин? Собирайтесь, — устало выговорил я. — Поедете с нами. У нас не хватит людей, чтоб обеспечить вашу безопасность в этой башне.

— Прежде мы справлялись, — пожал плечами корпорант.

— Ваши люди не смогут остановить контролеров, — пояснил капитан. — Нас же не остановили.

— А вы? Вы станете им препятствовать, если они явятся меня арестовать? — взвился тот. — Найдут причину…

— А мы задерживаем вас от имени военной разведки. Как свидетеля по делу о шпионаже, — улыбнулся я. — Возможность связаться с купленными политиками у вас будет. Сделайте то, что предлагали, и я замолвлю за вас словечко, когда это будет нужно.

— Едем, — решился отец Лилу. — Лучше живым сидеть в камере, чем мертвым на троне.

Началась вторая часть операции. Теперь нужно было вывести важного свидетеля из здания, посадить в танк, и вывезти в безопасное место. Учитывая ресурсы, которыми обладал предполагаемый противник, задача не из легких.

К несчастью для службы контроля, смута внесла коррективы. Это для нашего конвоя все дороги были открыты. Для них же — все было в точности наоборот. Причем, наши ребята на блокпостах даже законы не нарушили. СК — федеральная организация, и их деятельность на Авроре тоже официально приостановлена. То есть подчиняться их требованиям, не были обязаны.

Благо у Траубе хватило хладнокровия, чтоб не отдать приказ группам захвата стрелять на поражение, при препятствовании их передвижению. Офицеры контролеров только ругались, грозили всеми карами после окончания бедлама и записывали имена командиров отрядов.

А парни что? Да ничего. Смеялись, похлопывали по теплым бокам пулеметов, и валили все на меня. Мол, приказ командования. Все вопросы к полковнику Роничу. Командующему гарнизоном Авроры, на минуточку. Мы слышали: у контроля какие-то разногласия с военной разведкой?

Естественно, с момента моего прибытия в Лунебург, все такие инциденты, в обязательном порядке записывались на видео, которые тут же передавались в облачные хранилища. Управляющий даже несколько раз отмечал опасное приближение самооборонцев к тонкой грани между законом и правонарушением. Но ни единого раза, к чести ветеранов, красную линию, так и не пересекли.

Мы с Фелишем смотрели на капитана, и от этого тот чувствовал себя неуверенно. Ну еще от вопросов, которые мы ему задавали.

А как иначе? Он сам назвался любителем детективов. А значит — единственным в нашей компании специалистом по допросами расследованиям.

В камерах центрального лунебургского отделения полиции, где городские отряды самообороны устроили свой штаб, содержались собранные «для обеспечения безопасности» местные олигархи. В их головах хранились знания, которые мы бы очень хотели иметь. Но была одна закавыка: для допроса требовалось основание.

— Сразу скажу, — строго заявил я. — Лоббирование и организация референдума — это не преступление. Все в рамках закона.

— Хорош закон, — скривился Могильони. — Позволил им такой бардак устроить.

— Что поделать, — развел я руками. — Это еще одно доказательство того, что у нас все-таки демократия, а не технодиктатура.

— А это что? Нужно кому-то доказывать? — засмеялся Фелиш. — И так же все ясно. ИскИны только исполняют то, что люди выдумали. Хороша диктатура…

— Это политика, мой друг, — надул щеки капитан. — Им же нужно создать из нас образ врага. Вот и выдумывают всякое разное. Вбивают в головы своим гражданам, что мы здесь страдаем под пятой суровых компьютеров.

— Ближе к теме, — напомнил я. — Нам нужен повод…

— А с чего все началось? — невинно поинтересовался сержант.

— О! О! О! — взмахнул киберопротезами Могильони. — Точно! Все началось с убийства полковника Раухбаума! И расследование еще не закончено.

— И эти, — я махнул рукой в сторону подвала, где и располагались камеры временного содержания. — Могут быть причастны к организации.

— А кто еще? — удивился Фелиш. — Кому еще помешал старый воин? Этим же нужен был повод, для объявления референдума.

— Ищи, кому выгодно, — кивнул капитан. — И получается, наши богачи единственные, кто что-то поимел со смерти полковника. Но этого мало. Нужны улики их причастности. Хотя бы косвенные.

— Что-то не сходится, — снова встрял сержант. — Как-то все глупо… Сами подумайте! Что-то мне не верится, что шестеро не последних на планете людей однажды собрались, и решили убить командующего гарнизоном. Я уже не говорю, что это федеральное преступление, и виновнику грозит пожизненная каторга. Я про то, что такая толпа народу в принципе не способна тайны хранить.