Мои подозрения подтвердились. Те вороны, которых я снова и снова видела в Гримфире, были не просто птицами. Они следили за мной. Изучали. Передавали сведения, которые вполне могли попасть в руки короля.

— Это могло ничего не значить. Иногда у сидхи действительно рождаются дети с такими глазами. Но потом вы начали бежать, использовать камни трансмутации… Вы были неосторожны. — В её голосе звучала почти укоризна. Вместо того чтобы возмутиться, я упёрла носки сапог в пол, согнув ступни, и с благодарностью приняла болезненный укол в костяшках. Морриган была права. Тогда я действительно сильно занервничала, мы только-только осели после побега из Гальснана, и мне пришлось вступить в бой с тремя так называемыми охотниками. — Принц Бран лично подключился к вашей поимке, и Никто решил приблизиться. Твоя сестра привлекла его внимание, когда превратилась в медведя. Тогда я поняла, что должна что-то сделать, иначе он просто будет её пытать и убьёт. Я не могла взять верх и отпустить вас просто так — он бы тут же заподозрил неладное. Поэтому я сделала то, что на тот момент сочла наилучшим выходом: притворилась, будто твоя сестра меня забавляет, и взяла её в качестве питомца.

— Ты обманула Никого?

Я почувствовала тепло у спины — и даже не обернулась, чтобы понять: Мэддокс расправил одно из своих крыльев. Оно не касалось меня, но пульс у меня подскочил, и я услышала приглушённое рычание, доносившееся из его груди. Будто он всё чувствовал.

— Это было нелегко. Как я уже говорила, он находился внутри меня. Но я старалась делать и думать ровно то, что он хотел видеть: Морриган, которая развлекается, держа сидхи в качестве питомца. Я искала способ вернуть её тебе, но потом произошло Теу Биад, и в те дни я уже не могла сопротивляться демону. Я не смогла помешать ему передать твою сестру Брану. Мне жаль.

Я вспомнила тот день, когда увидела её во дворце — она прогуливалась с моей сестрой на поводке. Тогда оба её глаза были чёрными.

— Она едва не умерла.

Я не обвиняла. Просто озвучила факт. Потому что не могла не озвучить. Найти сестру искалеченной в той башне стало худшим воспоминанием в моей жизни. Уже не имело значения, кто виноват. Это случилось. И кровь, и сломанные лапки, и её отчаянные всхлипы — всё это навсегда осталось в моей памяти.

Морриган смотрела прямо, не отводя взгляда, не моргая.

— Вот почему я особенно рада, что ты убила Никого.

Что ж. В этом мы сошлись.

— Ты тогда, на пристани, узнала, кто мы такие?

— Нет. Я думала, вы просто сидхи, которым очень не повезло. Когда твоя сестра превратилась в медведя, это было… — Её губы дрогнули, но улыбки так и не последовало. — Тараксис давным-давно прокляла меня, запретив причинять вред этим животным. Это меня удивило, конечно. Но ведь многие фей способны менять облик, особенно если не контролируют свои силы или находятся в состоянии паники. Я приняла это за случайность. И, к счастью, Никто тоже.

— Я у тебя в долгу. — Когда она нахмурилась, я просто подняла руку. — В долгу.

— Хорошо, как скажешь. Буду хранить этот долг от Инициаторки как нечто драгоценное.

— Не называй меня так, — проворчала я.

В её глазах на миг вспыхнула насмешка — и тут в моей голове встала на место ещё одна мозаика.

— Ну… — Гвен протянула слово, выгнув брови. — Не хочу менять тему, но я всё ещё перевариваю мысль, что Реанн Болг находится здесь в заточении. Не говоря уже о других людях, которых мы видели в особняке. Волунд сказал, что всех их отправили в рабочие районы, но теперь ясно, что он солгал.

Глаза Мэддокса потемнели.

— Он переворачивает всё с ног на голову. Теперь он хочет, чтобы люди служили сидхи, так же как он сам и его предки были вынуждены служить Хайфайдам.

Я провела рукой по волосам, убирая пряди со лба.

— Мы не можем этого допустить. Реанн ужасна, я сама столкнулась с ней во дворце, но… сейчас у неё раны. И она напугана. Это совсем не тот способ изменить что-то в Гибернии, какой я себе представляла.

Мэддокс вытянул ноги перед собой.

— Я тоже так не думал. Но я знаю Волунда. Он быстро вживается в роль «короля» и заручился поддержкой Инис Файл и всех сидхи Анисы.

Веледа наклонила голову набок.

— Не всех.

— Что?

— Вчера, когда мы пришли, вы не заметили тех, кто сейчас живёт в цитадели? Многие выглядели… неловко, будто им не по себе от того, что они здесь.

Гвен поморщилась.

— Нам не стоит забывать, что мы здесь в гостях. И в одном они правы: нам нужно укрытие. Сейчас слишком опасно отправляться в Тадор или Реймс, чтобы воссоединиться с остальными.

— Но оставаться — не значит принимать все их порядки, — сказала я. — Мы должны сделать ситуацию лучше. Любой ценой.

Мэддокс похлопал себя по бёдрам и встал.

— Согласен. А выводить Волунда из себя — всегда поднимает мне настроение.

Фионн поднял свою флягу и будто бы чокнулся с кем-то невидимым.

— Orddan ocus tocad duit!

Мы все уставились на него. Он без труда заговорил на запретном языке.

— Что он сказал? — с осторожностью спросила Гвен.

Мэддокс усмехнулся.

— Пожелал мне удачи.

Мы встали — странная встреча была окончена. Гвен подошла к Морриган. Даже сгорбленная, та была на голову выше. Но по тому, как Гвен задрала подбородок, чтобы смотреть ей в лицо, было ясно — ей плевать.