А впереди нас ждала учёба, служба, город, где жизнь иначе. Слишком много ещё было непонятного, но дом — уже был.

Утро на новом месте началось с запаха поджаренного хлеба и легкого аромата жареных яиц с ветчиной. На кухне уютно потрескивали дрова в чугунной печке, а на столе стояли две дымящиеся кружки с кофе. Инна суетилась у плиты, перекидываясь со мной фразами. Я с удовольствием наблюдал за всеми ее домашними хлопотами с дивана в прихожей.

— Всё-таки хорошо, что не поселили в общежитие, — заметила Инна. — Тут хоть воздух другой, и никто по ночам не топает по коридору.

— Да и тишина, — кивнул я Инне, которая ставила перед мной тарелку.

— Ешь дорогой! Пока не акклиматизируешься — буду тебя держать тебя на легкой диете.

Завтрак закончился быстро. Накинув пуховик и натянув меховую шапку, я вышел на крыльцо. «Нива», укрытая инеем, терпеливо ждала у ворот. Снег под ногами похрустывал, улица казалась застывшей в ожидании нового дня. Двигатель завёлся с первой попытки. Печка зашипела, прогоняя мороз из кабины.

Путь до госпиталя занял около двадцати минут. Город встречал звоном трамваев, очередями у хлебных киосков и вывесками на витринах с аккуратной польской вязью. Пешеходы, укутанные как правило в пальто и береты, с любопытством оборачивались, провожая взглядом проезжающий мимо них, мой автомобиль.

— Ну ничего себе… — прошептал один пожилой пан, стоявший у автобусной остановки, рядом со светофором. — Это не «Фиат», не «Трабант»… Это что-то из Союза.

Мальчишка лет шести ткнул пальцем в «Ниву»:

— Тату, глянь, у него даже кузов есть! Наверное, там танк!

На светофоре две девушки лет двадцати с интересом переглянулись и одна из них перегнулась к другой:

— Видела, как он на нас посмотрел? Служит, наверное, тут. Интересный…

Интересный народ бабы… Они почему-то свято верят в то, весь мир вертится вокруг них.

В салоне было тепло, за окнами мелькали фасады старых домов с балконами, обвешанными бельём и спутниковыми антеннами. Около одного из зданий располагался магазин кожгалантереи. Отметил его мимоходом — пригодится для будущих проектов.

На КПП госпиталя дежурный прапор в форме жестом показал направо:

— Вы к кому?

— Прибыл в госпиталь работать техником по медоборудованию и аппаратуре.

— Ваша фамилия?

— Борисенок.

— Есть такое дело. Документы предъявите…

— Тогда туда, по внутренней дороге. Вас уже ждут. — С этими словами, он вернул мне мои документы.

Проехав через ворота, увидел аккуратный трёхэтажный корпус с флагом СССР на фасаде. Несколько советских офицеров переговаривались у входа, закуривая прямо под табличкой «Курение только в строго отведенных местах!»

— Эй, земляк! На «Ниве» приехал? — окликнул капитан в шинели. — Такую технику сюда не каждый день завозят. Новая?

— Почти. — Кивок. — С Минска гнали.

— Молодец. Устроишь нам потом обзор, — подмигнул тот. — А пока топай к начальнику госпиталя. Он тебя заждался.

Внутри здания пахло мастикой для пола, свежей бумагой и крепким чаем. Всё было знакомо, но всё равно — по-другому. Польский город, новая страна, другая жизнь.

До первых выходных Инна решительно и методично закрыла вопрос с переводом в варшавский медицинский университет. Помог не только её блестящий послужной список и справки из Москвы и Минска, но и врождённое обаяние, которое умело сочеталось с искренним уважением к собеседникам. Польский язык лился с её губ всё увереннее, а преподаватели отмечали, что у девушки редкий для приезжих правильный акцент, в котором уже едва угадывался мягкий восточнославянский оттенок.

После успешного визита в деканат Инна, сияя как школьница с пятёркой, вечером устроила мини-праздник на двоих. На скатерти нашлось даже место для польского торта с кремом, купленного по дороге домой.

Рабочие будни в госпитале шли спокойно, без суеты и спешки, несмотря на заметно более высокий уровень оснащения. Приборы, которые в Минске стояли под замками или приходилось выменивать по большому блату и протекции, здесь спокойно работали в свободном доступе. Некоторые модели японских анализаторов или немецких УЗИ-сканеров в Минске можно было разве что увидеть в справочнике.

Сотрудники — от младшего медперсонала до главврача — поначалу относились сдержанно, хотя и доброжелательно. Один из терапевтов по имени Толик даже как-то в столовой, отложив вилку, спросил:

— Ну и как вам у нас, товарищ техник?

Мой ответ прозвучал вежливо, но с хитринкой:

— Аппаратура радует. Персонал — тем более. Пожалуй, останусь.

Он рассмеялся и протянул руку:

— Тогда добро пожаловать.

В коридоре диагностического отделения, где стояли ящики с новыми расходниками, «Друг» тихо шепнул в нейроинтерфейс: