Мы неспешно ехали по практически пустым улицам города. За окном мелькали дома, огни автомобилей, редкие пешеходы. Впервые за очень долгое время в голове совсем не было мыслей — не хотелось ни думать, ни говорить. Молчание, повисшее между нами, было на удивление приятным и таким… Уютным. Настолько, что мне хотелось, чтобы мы не останавливались и ехали бесконечно.

— Вот здесь сворачивай во двор, — нарушил я молчание. И тяжело вздохнул, дорога все-таки подошла к концу.

Я указал на свой дом и спустя пару минут мы остановились у подъезда. Полина заглушила мотор и протянула мне ключи.

— Приехали, — объявила она, и это почему-то прозвучало, как приговор.

Я покачал головой.

— Оставь пока у себя. Ты же не пойдешь домой пешком.

— Возьму такси, — она помотала головой.

— Конечно же, нет, — я сердито глянул на неё, — ты думаешь, я отпущу тебя в такое время одну на такси непонятно с кем? Мне придется поехать с тобой. Так и будем кататься всю ночь.

Поля тихо рассмеялась.

— Мне как раз нечем было заняться сегодня ночью.

— Может, тогда поднимешься ко мне?

Она удивлённо распахнула глаза, а моё сердце вдруг пропустило удар. Я даже не знал, насколько мне важно услышать ее ответ, пока не задал вопрос. Похоже, коньяк ударил мне в голову сильнее, чем ожидалось. Я постарался вспомнить, когда меня действительно волновало, согласится девушка пойти со мной, или нет. И не смог.

— Зачем?

— Посмотреть лучший в городе вид, — ответил первое, что пришло в голову.

— Решил похвастаться? — подозрительно сощурилась она.

— Можно и так сказать.

— Какой у тебя этаж?

— Двадцать четвертый. Последний, — вкрадчиво произнес я, словно змей-искуситель, заманивающий добычу в свое логово.

— Что-то ещё?

— У меня есть отменное вино и потрясающее удобная постель.

Она вопросительно подняла бровь, и я поспешил добавить.

— Которую я, разумеется, как настоящий джентльмен уступлю тебе. А сам уйду на диван, тоже, кстати, не менее удобный. Приставать не буду, обещаю. Если только ты не начнёшь первая — сопротивляться, учти, не стану.

Полина вспыхнула и шутливо толкнула меня в плечо.

— Это я-то к тебе буду приставать? И не надейся!

— Тогда тебе нечего бояться.

— С чего ты взял, что я боюсь?

Я наклонился к ней так близко, что едва уловимо коснулся губами волос и меня окружило запахом ее духов, шампуня и чего-то сладкого. Шепнул ей на ухо:

— Потому что знаю. Знаю, что хорошие девочки всегда боятся попасться в лапы к плохим мальчикам. Потому что они легко могут их сломать. Но не сегодня. Сегодня я хороший мальчик. Так что можешь расслабиться и побыть плохой девочкой, если хочешь.

— А с чего ты взял, что я хорошая? Ты меня совсем не знаешь.

— Да брось. Мне не пятнадцать лет. Я умею разбираться в людях.

Полина глубоко вздохнула, и я ощутил тепло ее дыхания на своем лице. Мучительно захотелось повернуть голову и поцеловать ее — как никого и никогда раньше. Я внезапно осознал, что все, что я чувствовал к девушкам раньше — желание, влечение, даже привязанность — ни шло ни в какое сравнение с охватившим меня чувством. Сделав над собой поистине нечеловеческое усилие, я отклонился назад и запахнул куртку. Заглянул ей в глаза — они сейчас казались зеленее, чем обычно, словно свежая весенняя листва, распускающаяся на деревьях после долгой и холодной зимы. И в ее взгляде мелькнуло что-то такое, что я готов был поклясться — она почувствовала тоже самое.

— Хорошо, — кивнула она, — надеюсь, вид действительно хорош.

Дверь за нами тихонько захлопнулась, и Влад щелкнул выключателем. Свет озарил прихожую — светлую, с глянцевой плиткой на полу, практически пустую — если не считать вешалки, на которой ничего не висело и обувной полки с одиноко стоящими кроссовками. Отсюда была видна огромная кухня-гостиная с белоснежным кухонным гарнитуром, большим угловым диваном напротив телевизора и круглым обеденным столом, который окружали восемь стульев. Все было идеально красивым, чистым, подходящим друг к другу настолько, словно весь интерьер сошел сюда с картинки в каталоге мебельного магазина. Нельзя сказать, что находиться здесь было неприятно или некомфортно, нет, здесь даже было по-своему уютно. Но слишком отчетливо бросалось в глаза полное отсутствие личных вещей хозяина — будто мы пришли не домой к Владу, а на выставку в музее или только во вчера арендованные апартаменты. Здесь не было совсем ничего — ни брошенных на журнальном столике книг, ни расставленных рамок с фотографиями, ни магнитов на холодильнике, привезенных из путешествий. Ничего. О том, что тут вообще кто-то живет, говорила только стоящая на столе кружка с недопитым утренним кофе.

Одну из стен комнаты полностью заменяло огромное панорамное окно. Вид из него действительно впечатлял — весь город, как на ладони, подсвеченный тысячами огней. Окна домов, уличные фонари и подсветка, неоновые вывески — все вместе это создавало удивительную картину. А вдали особенно бросался в глаза, освещенный иллюминацией мост через реку — отсюда машины, спешащие куда-то по нему казались такими маленькими, словно игрушечными.

— Нравится? — услышала я тихий голос за спиной.

— Да, очень.