Я стояла к Владу спиной, но была уверена — он улыбнулся, кожей почувствовала тепло от его улыбки. Прошла по комнате и коснулась рукой мягкой обивки дивана, словно поглаживая ее.

— Это точно твоя квартира? — усмехнулась я. — По обстановке не скажешь, что тут вообще кто-то живет.

— Я вернулся сюда меньше недели назад, а до этого она пустовала несколько лет. Я здесь, как в гостинице — и совсем без прошлого.

— Но ты жил здесь раньше, до того, как уехал?

— Да. Пока учился в институте — почти пять лет я провел под этой крышей.

— Интересно было бы посмотреть, как выглядела эта квартира тогда.

— Поверь, лучше на это не смотреть, — его взгляд помрачнел, — эти стены видели сплошные вечеринки, реки алкоголя, сигаретный дым и не очень хороших людей. Они слышали много криков, громкой музыки, стук полиции в дверь. Ты бы вряд ли захотела тут оказаться в то время. Бедные соседи, которым не посчастливилось жить рядом со мной — они купили квартиру в элитном комплексе, а оказались в эпицентре бесконечной тусовки. Спасибо хорошей шумоизоляции, она хоть немного спасала.

— Бурная юность? Глядя на тебя сейчас, сложно такое представить.

— Почему?

— Руководящая должность в компании, дорогая машина, — начала я загибать пальцы, — одет всегда с иголочки, держишься со всеми холодно-нейтрально. Это никак не вяжется с образом того, кто принимал в своей квартире толпы пьяных людей.

— С тех пор много воды утекло. Я изменился. Полностью перевернул свою жизнь.

— Интересно. Расскажешь? — попросила я, даже не надеясь на положительный ответ.

— Да что тут рассказывать? — пожал он плечами. — Я просто повзрослел. Понял, что эта дорога ведёт в никуда. И пытаться кому-то что-то доказать — это так по-детски. Всем вокруг абсолютно все равно, даже если в один прекрасный день ты напьешься так, что выпадешь из окна. Наоборот, кто-то даже вздохнет с облегчением. Тогда я оборвал все контакты, уехал в другую страну и принял, наконец, на себя ответственность за свою жизнь.

Я на мгновение замерла. Влад стоял сейчас передо мной такой неожиданно искренний и открытый, без жгучего мороза в словах и глазах, без выставленных острых иголок, что казалось — ещё немного, и он совсем оттает. В голове промелькнула мысль — а, может быть, вот именно сейчас подходящий момент спросить, что вообще случилось между ним и отцом и оттуда такая ненависть к нему и Татьяне, показавшейся мне такой милой. Не заметить отношение Влада к этим двоим мог разве что слепой, эта ярость была почти что осязаемой.

Но я промолчала, так и не задав ни одного вопроса. Во-первых, лезть в душу к человеку со своими расспросами вряд ли хорошая идея, особенно к тому, которого ты знаешь несколько дней, а он сам явно не спешит делиться сокровенным. А, во-вторых, я прекрасно помнила, как от одного неверно сказанного слова, он вмиг превращался в сущего дьявола, встречаться сейчас с которым мне совершенно не хотелось. Мне хотелось задержаться рядом с этим новым, показавшимся из-за тяжёлой брони, Владом.

Поэтому я уселась на высокий стул возле барной стойки, разделяющей зоны кухни и гостиной, и спросила:

— И где же твое обещанное вино?

— Сейчас будет.

Он открыл один из навесных шкафчиков и достал оттуда бутылку вина — кроме нее там ничего и не было. Из другого жестом фокусника извлек два бокала, а я успела заметить там ещё несколько тарелок и кружек. Готова отдать руку на отсечение, что больше на его кухне ничего не было — здесь явно ничего не готовили и не ели. Плита была девственно чиста и больше походила на декорации к рекламе идеальной кухни.

Я взяла протянутый мне бокал и пригубила напиток. В вине я мало понимала, но вкус оказался приятным, и я улыбнулась.

— Неплохо.

— Если бы ты знала, сколько оно стоит, ты бы воздержалась от столь скромных оценок.

— Разве это так важно? Если мне что-то не нравится, то все равно, что это стоит кучу денег. И наоборот. Людей это, кстати, тоже касается. Никогда не оценивала их по благосостоянию. Если человек богат, это не значит, что он лучше бедняка.

— Хорошо, значит не деньги. Но что же тогда делает человека хорошим?

— Честность, доброта, искренность… — начала я.

— Это стандартный набор качеств, подходящих под определение хорошего человека. Но люди гораздо сложнее, их невозможно так легко загнать в рамки "плохого" и "хорошего". У каждого есть шкафчик со скелетами.

— Хочешь сказать, хороших людей нет, все в разной степени плохи?

— Скорее, что у каждого своё понятие о том, что такое хорошо и что такое плохо. Это кажется легким только в детском стишке, а в жизни разобраться бывает очень сложно. Я сейчас, конечно, не про базовые вещи — не убей, не укради.

— А бывает так, что хорошие люди ошибаются и делают плохие поступки.

— И что, это не делает их плохими? — Влад внимательно посмотрел на меня.

— Нет, — я встретила его взгляд, — это делает их… Настоящими, живыми. Все могут ошибиться. Люди вообще существа неидеальные, не надо об этом забывать.