— Она ругалась на меня, — Люси пожимает плечами. — Оттащила меня от Бенджи и начала кричать.

— Почему она кричала?

— Зачем тебе нужны все подробности? — спрашивает она.

— Скажи мне, Люси.

— Ладно, ладно. Потом подошел Бенджи, и когда он оттаскивал ее от меня, у Теи хватило наглости ударить его между ног и повалить на землю. У него даже не смог встать в ту ночь, благодаря ей, — скулит она.

— Как у нее оказались ушиблены ребра, Люси?

Люси машет рукой.

— На Бенджи не произвело впечатления то, что она сделала, поэтому он бросил ее на пол и ударил ногами.

Я начинаю двигаться, прежде чем кто-либо успевает меня остановить. Я слышу, как Люси что-то говорит у меня за спиной, но мне наплевать. Я еду прямо к дому Бенджи, зная, что он работает именно там, и, когда не нахожу его там, начинаю колотить кулаками по стенам и крушить его стол.

Он поднял на нее руку.

Он причинил ей сильную боль.

Он заплатит.

Звоню ему, и моя рука перестает стучать, когда он отвечает.

— Атлас.

— Ты трогал Теодору?

— Она это заслужила. Она трогала мою жену, — отвечает он.

— Твоя жена — злобная сука, а ты, блядь, избил невинную женщину, которая только и делала, что присматривала за своей зловещей сестрой.

— Она, блядь, ударила меня по яйцам. Она заслужила то, что получила. Ей повезло, что это было все, что я сделал.

— Тебе лучше надеяться, что мы не скоро увидимся, Бенджи, потому что я собираюсь сделать с тобой то же, что ты сделал с ней, и даже больше.

— Атлас, мы, по сути, братья.

— Мне наплевать. Ты пересек черту, — я вешаю трубку и, уходя, оставляю на полу след от жидкости, а когда выхожу, роняю спичку.

***

Вернувшись, я захожу в дом Теодоры. Она, свернувшись калачиком, смотрит фильм на диване. Я сажусь рядом с ней и придвигаю стол поближе, чтобы мы могли поесть.

— Ты не обязан оставаться, если не хочешь. Тина приходит в гости и каждый день приносит мне еду.

— Она хороший друг, — говорю я ей. Когда заканчиваю говорить, дверь открывается и входит Тина. Она улыбается, когда видит, что я сижу рядом с Теодорой, и садится напротив.

— У тебя уже есть еда? — спрашивает Тина, поджимая под себя ноги. — Отлично, я не буду заказывать.

— Ешь, я принес много, — говорю я, кивая на разложенную на столе еду. Теодора ободряюще кивает, и Тина накладывает себе.

— Я видел твою сестру сегодня, — говорю я, глядя на Теодору. Она замолкает и смотрит на Тину, затем снова на меня.

— Как она?

— Нет. Нет, тебе все равно. Ее муж избил тебя, а она стояла рядом, как будто тебе совсем не было больно. Я говорю, к черту Люси.

Да, она хорошая подруга. Теодора сделала правильный выбор, а Люси испорчена во всех отношениях.

— Она просто стояла там? — спрашиваю я Тину.

Тина кивает, прежде чем ответить.

— Да. Это та еще чертовщина...

— Я выжила, и это главное, — перебивает Теодора, прежде чем взять еще один кусочек курицы и отправить его в рот.

— Итак, Атлас, расскажи мне о своих намерениях в отношении моей девочки, — Тина лукаво улыбается, затем приподнимает брови.

Я поворачиваюсь к Теодоре и вижу, что она уже наблюдает за мной.

— Каких намерений ты хочешь?

— Я еще не поняла, — отвечает Теодора.

— Хорошо, шаг за шагом.

Мы едим, смеемся, а когда я провожаю Тину, она угрожает мне физической расправой, если я расстрою или обижу Теодору.

Мне определенно нравится Тина, а мне редко нравятся люди.

Когда я возвращаюсь к Теодоре, наклоняюсь и беру ее на руки. Она обнимает меня за шею, но вздрагивает, когда делает это.

— Я думала, ты не из тех парней, которые так поступают? — поддразнивает она, когда я добираюсь до ее спальни и как можно осторожнее укладываю ее на кровать.

— Кажется, для тебя я делаю исключения.

— Как думаешь, почему?

— Я ничего не сделаю, кроме как разобью тебе сердце, Теодора. В детстве меня не зря называли «разбитое сердце».

— Разбей мне сердце, и я разобью сердце тебе, Атлас Хайд. С меня этого хватит на всю жизнь, и в следующий раз, когда кто-нибудь причинит мне боль, я не буду сидеть сложа руки и позволять им это делать.

— Если только это не твоя сестра, верно? — я раздеваюсь и ложусь в постель рядом с ней.