— Джентльмены, — я хихикаю, когда круглый мужчина снова дотрагивается до моей ноги, на этот раз поднимая ее выше, над платьем, но теперь уже на бедре, и поднимаю взгляд на голос, который звучит в комнате.

Я бы узнала этот голос среди других.

Атлас подходит ко мне, кивает круглому человеку и садится на свободное место рядом со мной. Рука круглого человека задерживается на моей ноге, игра продолжается. Кажется, он стал более внимательным и добавил еще пятьдесят тысяч долларов, что увеличило его ставку до ста пятидесяти.

Я дотрагиваюсь до его плеча, нежно поглаживаю, когда подходит его очередь. Он снова проигрывает и, вместо того чтобы разозлиться, поворачивается, чтобы поцеловать меня. В самую последнюю секунду мне удается повернуть голову, и его губы касаются моей щеки. Когда я поворачиваю голову, то вижу Атласа, который наблюдает за мной с удивлением и зачарованностью в глазах.

Кто-то выигрывает.

Игра окончена.

Я пытаюсь оторваться от круглого человека, но он крепко держит меня.

— Я бы с радостью проиграл еще раз, удвоив эту сумму, если бы это означало, что я смогу забрать тебя домой на ночь.

Мои глаза расширяются от его слов.

Что? Я не соглашалась на это.

Я не шлюха.

Оглядывая зал, я замечаю, что Атлас разговаривает с другим игроком, когда наши взгляды встречаются.

Он ухмыляется, затем поворачивается и уходит.

Атлас

Я наблюдал, как она идеально играет свою роль. Теодора поступила именно так, как я и предполагал, и была идеальным развлечением. Люси когда-то делала то же самое, но Люси нравилось играть с большими мальчиками, и она любила нажимать на кнопки, чтобы посмотреть, как далеко сможет зайти, что было не так уж мудро.

Теодора, ну, она полная противоположность своей сестре во всех отношениях.

Что делает ее интересной.

Люси похожа на траву, которая всегда зеленая зимой — предсказуемая и простая.

Теодора похожа на шипы, которые жалят, когда прикасаешься к прекрасной розе — многогранна и сложна.

Она завораживает.

Мне нравится наблюдать за ней.

Я хочу наблюдать за ней.

Понять, что движет ею. Дело во мне или в чем-то другом?

— Уведите мистера Лондона и отвезите Теодору домой.

— Он будет недоволен, — ухмыляется Гарри.

— Нет. Нет, он, вероятно, не будет счастлив, — я бы тоже не обрадовался, если бы кто-то попытался вытащить Теодору из моей постели. Но разница между мной и мистером Лондоном в том, что она никогда не осмелится лечь в мою постель, и я не подпущу ее к ней близко. — И скажи ей, чтобы она оставила платье себе.

Гарри кивает и уходит.

Я возвращаюсь в офис и включаю камеру, чтобы видеть ее — она смотрит на меня в поисках помощи. И, как будто зная, что я наблюдаю за ней, она поднимает средний палец, чтобы никто больше не увидел, и показывает мне, чтобы я отвернулся.

Я улыбаюсь. Широкой, лучезарной улыбкой.

Давненько я этого не делал.

Гарри подходит к ней, и она отворачивается от камеры. Он разговаривает с мистером Лондоном, который, похоже, недоволен тем, что ему говорят, что он вот-вот потеряет свою белокурую красавицу. Теодору заменяют девушкой по вызову, которая работает у меня в штате и, которая более чем счастлива, заняться сексом за деньги. Она прикасается к нему там, где он хочет, чтобы к нему прикасались, успокаивая его вспышку гнева, которая вот-вот должна была разразиться, своими теплыми руками в нужных местах.

На выходе, Теодора поднимает взгляд на камеру, и прежде чем выйти из поля моего зрения, поджимает губы.

— Чуть больше двухсот тысяч, — говорит мне наш бухгалтер. — Кажется, она может принести удачу, — заявляет он, затем поворачивается и выходит из моего кабинета.

Ее игрок проиграл почти все свои карты, что, учитывая долги ее сестры, является значительной суммой, которую нужно вернуть. Мистер Лондон проигрывает только тогда, когда отвлекается. Если убрать женские отвлекающие факторы, он всегда будет выигрывать. Но поставьте их у него на пути, и мы выиграем. Мы узнали об этом раньше, когда он только начал приходить в казино.

Когда я начинаю заканчивать дела на вечер, входит Сидни с планшетом в руках и в очках.

— Люси требует к себе внимания, а ее сестра, похоже, выпытывает у Гарри информацию о Вас, — говорит она, глядя на меня поверх очков.

— Дай Люси то, что она хочет, и какая разница, пусть Теодора сама разбирается. Он ничего не скажет.

Сидни кивает и поворачивается, чтобы уйти.

— Мне забрать платье завтра?

— Нет, — говорю я, глядя на Сидни.

— Это платье стоит четыре тысячи долларов, сэр. Вы планируете заставить ее вернуть и эти деньги или оставляете его ей, чтобы она продала его?