Я уже почти заставила себя отложить телефон, когда он вибрировал. Одно короткое сообщение.

От незнакомого номера.

«Служанка, ты забыла поблагодарить господина за помощь.»

У меня в руках похолодели пальцы.

Следом пришло второе сообщение:

«Завтра — первый вызов. Будь готова.»

И всё. Больше ничего. Ни имени. Ни фото. Ни смайла.

Только его… стиль.

Я уставилась на экран, как будто могла прожечь его взглядом.

И тут же — третья вибрация. Не от него.

— Мам, ты мою зарядку не видела? — закричал Тимка из соседней комнаты, снова что-то уронив.

Я подпрыгнула и чуть не швырнула телефон от неожиданности.

— Ты меня до инфаркта доведёшь! — крикнула я в ответ, всё ещё не в силах отдышаться.

Мой мозг лихорадочно пытался осознать: завтра — вызов. Что это вообще значит?

Что он придумает? Где? Когда?

И почему от одной только мысли об этом у меня тошно и жарко одновременно?

6

Я проснулась не от будильника, а от собственного сердца. Оно стучало так громко, будто у меня в груди кто-то устроил барабанный концерт.

06:42.

На экране — пусто. Ни сообщений, ни вызовов. Ни от него, ни вообще от кого-либо.

Только обои: закат и чайка. Спокойствие, которое не имело ничего общего с тем, что творилось внутри меня.

В школу идти совсем не хотелось.

Эта Золотова… Ну зачем мы с ней связались?

Я же чувствовала — эта курица обязательно выкинет что-то эдакое.

Из кухни доносились звуки утренней войны. Мама торопила Тимофея, заставляя его доедать кашу, ворчала что-то про позднее пробуждение и расписание. Папа, как всегда, в стороне — развалился перед телевизором, лениво комментируя новости.

— Саш, если поторопишься, я тебя по пути тоже подкину! — крикнула мама из коридора.

Мы с Тимом учились в разных школах.

Он — в гимназии для «одарённых» детей.

Я — в самой обычной. Для таких, как я. Для тупиц.

Ну или тех, кто однажды согласился на очень глупый спор.

Я натянула толстовку поверх футболки, сжала ремни рюкзака и, как автомат, вышла за порог.

Улица встретила утренним прохладным воздухом, влажным от недавнего дождя. Асфальт ещё не успел просохнуть, и мои кеды слегка прилипали к земле при каждом шаге. Всё казалось каким-то слишком настоящим. Слишком резким.

Словно мир знал — сегодня необычный день.

Сегодня — вызов.

На углу уже стояла мамина машина с открытой дверью. Тимка с недовольной миной сдвинулся в сторону, освобождая мне место.

Я молча забралась на заднее сиденье, уставившись в стекло. Сердце всё ещё колотилось, но теперь уже как-то глуше — как глухой набат. Не истерика, а предчувствие.

— Что ты такая бледная? — спросила мама, взглянув на меня в зеркало. — Опять в телефоне всю ночь сидела?

— Нет, — соврала я, не отводя взгляда от прохожих.

Она что-то пробурчала себе под нос и повернула ключ. Машина тронулась.

Мы ехали молча, если не считать маминого ворчания и Тимкиного шмыганья носом. Я пыталась думать о чём угодно, только не о нём.

О нём.

О “господине”.

О задании.

О трофее.

— Всё, приехали. Быстрее, я и так опаздываю, — буркнула мама.

Я вышла из машины. Закрыла дверь.

Стояла перед школой, будто на пороге неизвестного мира. Мирного, снаружи, как фасад школы с флагом и надписью “Добро пожаловать!”.

Но я знала: внутри — другая реальность. Игра, в которую я согласилась сыграть.

Я шагнула через ворота.

Начался мой первый день служанки..

В коридоре стояла обычная школьная суета: топот кед по линолеуму, визги девчонок, звон термосов, чавканье булочек и глухое бормотание дежурного у входа. Всё как всегда. Почти.

Я шла медленно, будто проверяя: не дрожат ли колени при каждом шаге.

— Ну наконец-то, — раздалось сбоку. — А я уж думала, ты слилась.

Я обернулась.

Вероника Золотова.

Идеальная укладка, фирменный прищур и взгляд человека, которому подвластны чужие нервы.

Она лениво жевала жвачку, прислонившись к стене у окна, и разглядывала меня с головы до ног, словно выбирала товар на распродаже.

— Ты как будто похороны кого-то отгуляла. Лицо — просто шедевр, — хмыкнула она. — Ночь была бурной? Или… жуткой?