— Это теперь твоя новая должность? — пробормотала я, проходя мимо него. — Дверной джентльмен?

— Только для избранных, — лениво отозвался Леон. — И только по особым случаям.

Мы снова оказались в узком, слегка промозглом коридоре, ведущем к чёрному выходу из их гимназии. Слабый свет, прохладный воздух и это странное ощущение, будто идёшь по запретной территории — всё навевало чувство нереальности.

— Спасибо… — выдавила я неловко, глядя себе под ноги. — За то, что помог.

Он хмыкнул.

— Помог? Ты меня использовала, чтобы выкрасть трусы Титова. Думаешь, такое забывается?

— Эй! — Я остановилась. — Во-первых, это был спор! А во-вторых… ты сам согласился.

Он обернулся медленно, будто с трудом сдерживая ухмылку.

— Знаешь, мне нравится смотреть, как ты оправдываешься. Особенно, когда краснеешь.

— Я не краснею, — поспешно возразила я, чувствуя, как уши начинают предательски гореть.

— Конечно, конечно, — кивнул он с той самой дразнящей ухмылкой. — Ты просто… слегка порозовела. Чисто от холода.

— А ты, я смотрю, специалист по оттенкам смущения, да? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Это тоже входит в твои должностные обязанности? Или ты просто от скуки решил переквалифицироваться в человеческий термометр?

Он прищурился, но с губ улыбка не исчезла.

— Нет, просто у меня отличный глазомер. Особенно в таких… случаях.

— Интересно, сколько ещё “случаев” ты сканировал, прежде чем стать таким знатоком? — я приподняла бровь. — Или ты коллекционируешь реакции людей, как я… кое-что другое.

Он на секунду замер — его ухмылка чуть дрогнула. Похоже, вспомнил.

— Осторожней, — протянул он, в голосе скользнула ленивая угроза. — Ещё одно слово — и я объявлю войну. А ты ведь знаешь: я не из тех, кто проигрывает.

Я усмехнулась.

— А я не из тех, кто сдаётся. Так что давай, Демидов. Начинай войну. Только учти — в этот раз дверь ты держать не будешь.

Он посмотрел на меня прищуренно, а потом вдруг громко расхохотался, запрокинув голову. Смех у него был слишком громкий для коридора — и слишком настоящий, чтобы быть просто игрой.

— А ты, блондиночка, умеешь удивить, — усмехнулся он, покачивая головой. В его улыбке было что-то… чертовски притягательное. Опасное. Как у человека, который привык играть с огнём — и никогда не обжигаться.

Я вскинула бровь, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё дрогнуло.

— Вообще-то я натуральная, — фыркнула я. — В отличие от твоей скромности, которой, кажется, не было с рождения.

Он хмыкнул, сделал шаг ближе, слегка наклонился.

— Не было, — согласился он почти шёпотом. — И, честно говоря, мне это никогда не мешало.

Я закатила глаза, пытаясь скрыть, как предательски перехватило дыхание.

— Вот именно. Ты — живое доказательство, что скромность не всегда добродетель.

Он расправил плечи, будто ему действительно льстила эта реплика, и снова двинулся по коридору.

— Значит, тебя не пугает отсутствие добродетели? — бросил он через плечо. — Интересно.

Я догнала его, стараясь не показать, как колотится сердце.

— Я просто умею отличать понты от реальной опасности, — парировала я. — А ты, Леон, на понты тратишь больше энергии, чем на разговоры.

Он усмехнулся, не сбавляя шага.

— Ошибаешься. Разговаривать я умею шикарно. Просто предпочитаю, чтобы меня слушали… не ушами.

Он остановился у лестницы, ведущей вниз — к тому самому чёрному входу, через который он уже не в первый раз проводил меня наружу. В сторону соседней школы, где меня давно ждали обычные коридоры, одноклассники и реальность.

— А ты, по-моему, слушаешь слишком внимательно, Саша, — добавил он, повернув голову.

Я скрестила руки на груди.

— Да я вообще стараюсь тебя не слушать. Просто у тебя голос громче моего здравого смысла.

Он прыснул со смеху — уже сдержаннее, но с тем же самодовольством в глазах.

— Тогда держись за него крепче, блондиночка. Он тебе пригодится. Особенно теперь, когда ты официально стала частью моего расписания.

Я замерла на месте.

— Чего?

Он обернулся на лестнице, лениво приподняв бровь:

— Ты ведь не думала, что я вот так просто отпущу свою личную служанку?

— Леон… — начала я, но он уже скрылся за поворотом, оставив после себя запах кофе — и неприятно приятное предчувствие новых проблем.