Я отмахнулась и поднялась сама. Леон тоже встал, отряхнулся и, склонившись ко мне, прошептал:

— Это только начало, коротышка .

После провального старта с обручем, я зареклась участвовать с Леоном в любых парных испытаниях. Но жёлтая команда, несмотря ни на что, не сдавалась. Мы быстро распределили роли: Влад, к моему удивлению, оказался неплохим стратегом, а одна девочка из нашей школы, Карина, бегала быстрее ветра. И хоть нас уже лишили баллов за “эффектное падение”, мотивации это не убавило.

— Следующий этап: «переноска воды», — объявила преподаватель физики, неожиданно взявшая на себя роль судьи. — У каждого по стакану, на скорость и аккуратность.

На старте все стали предельно серьёзными. В руках пластиковые стаканчики, налитые до краёв. Переходить по линии надо было быстро, но аккуратно — пролив хоть каплю, теряешь очки.

— Ставлю на то, что Злата споткнётся о своё самомнение, — прошептала Лера, наблюдая, как та выходит на старт в белых кроссовках и с маникюром, не предназначенным для выживания в дикой природе.

— Я больше переживаю за себя, — вздохнула я, балансируя стакан на вытянутой руке, будто это была не вода, а нитроглицерин.

— В случае падения, разбрызгивания или драматичного фонтана — засчитывается штраф, — предупредил физрук.

Влад, проходя мимо, подмигнул:

— Смотри, чтоб фонтан был эффектным, если уж суждено.

Я стиснула зубы. Началось.

На удивление, пробежала я ровно. Ни капли мимо. Но когда настала очередь Леона — у кого-то из судей зачесались руки.

— Леон, ты чего так напряжён? — фальшиво ласково спросила Вероника, проходя мимо него.

Он не ответил, но, кажется, специально чуть ускорился — и из стакана вылилось ровно половина. Вероника хихикнула.

— Ну что ж, баллы сняты. Не переживай, может, в следующем испытании повезёт, — сказала она с таким лицом, будто именно она сейчас выиграла Олимпиаду.

— Следующее задание — «тройной мешок», — крикнул физрук. — Три участника одновременно запрыгивают в один большой мешок и, держась друг за друга, прыгают до финиша. Командный дух, ага!

— Леон, Влад, Саша! — заявила Карина, глядя в список. — Вы трое. Пора искупить вину за обруч.

— Это не мешок, это социальный эксперимент, — простонала я.

— У нас точно нет выбора? — спросил Леон, глядя на мешок, как на врага народа.

— Вперёд, герои, — усмехнулась Лера. — Мы на вас надеемся. Ну или хотя бы на то, что вы не убьёте друг друга.

Мешок оказался тесным. Очень тесным. Леон стоял слева, я посередине, Влад справа. И хотя мы пытались как-то согласовать движения, на практике всё выглядело как три человека в одеяле, пойманные торнадо.

— Левой! Левой! — командовал Влад.

— Я иду правой! — рявкнула я.

— Тогда прыгай в ритме! — вздохнул Леон, и в этот момент мешок зацепился за кочку.

Мы рухнули втроём, как костяшки домино, прямо на траву.

— На финиш они не пришли, но шоу устроили, — прокомментировал кто-то из синей команды.

— Что ж, хотя бы никто не сломал себе шею, — сухо отметил преподаватель.

После “мешка позора” нас, наконец, отпустили на короткий перерыв. Время для воды, передышки и подколов.

— Ты всё-таки талант на разрушение инвентаря, — усмехнулся Влад, бросая мне бутылку воды.

— А ты — на создание хаоса, — отозвалась я. — Хотя с Леоном вы, пожалуй, идеальный тандем.

— Комплимент принят, — сказал Леон с каменным лицом. — Но с тобой не прыгну больше никогда.

— Поверь, это взаимно.

— А я бы повторил, — вставил Влад. — Чисто для веселья.

— Чисто для травм, — буркнула я.

— У вас явно весело, — пробормотала Даша, подходя со стаканчиком сока. — Лера тут уже придумала командную кричалку для следующего тура. Хотите услышать?

— Если она включает в себя слово “позор” — то у нас будет гимн, — сказала я.

Мы смеялись, пили воду, и даже Вероника на время перестала фыркать. Хотя бы до следующего конкурса — перетягивания каната.

30

Финал соревнований наступил неожиданно быстро. Усталость накапливалась, ноги гудели, а на лице у всех — пыль, пот и странное ощущение, будто это всё и вправду важно. Не ради оценок или побед, а потому что в этом сумбуре, прыжках, падениях и смехе рождалось что-то вроде настоящей команды. Даже между такими разными, как мы.