Через секунду гирлянды на карусели загорелись, и тихо зазвучала музыка.

— Ты серьёзно? — я рассмеялась. — Она же детская.

— Ну и что? — Леон взял меня за руку и помог забраться в одну из резных кабинок в виде белой лошади. — Иногда полезно побыть ребёнком.

Карусель медленно закружилась, и холодный воздух щекотал щёки. Вокруг — пустой парк, гирлянды, снег… и он, сидящий напротив, с тем самым чуть дерзким, чуть мягким взглядом.

— Ты знаешь, что это очень… — я замялась, подбирая слово, — киношно?

— Я знаю, — он улыбнулся. — Потому что ты заслуживаешь такие моменты.

Когда карусель остановилась, мы снова пошли вперёд, и в конце аллеи оказался небольшой заснеженный мостик через замёрзший пруд. На перилах висели крошечные фонарики, а снег искрился, будто в нём рассыпали бриллианты.

Леон достал телефон, включил камеру и тихо сказал:

— Хочу, чтобы ты запомнила этот вечер.

Он сделал пару снимков, но я видела — главное для него было не фото, а то, что мы стояли здесь вместе.

— Спасибо, — выдохнула я, и в этот момент мне казалось, что в грудной клетке уже не сердце, а маленькая гирлянда.

Когда мы подошли к мосту, снег мягко скрипел под ногами, а крошечные фонарики на перилах светили так, будто сами хранили тепло. Я стояла, глядя на замёрзший пруд, и почти не заметила, что Леон копается в кармане пальто.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он тихо.

Он протянул ладонь, и на ней лежала тонкая золотая цепочка. На ней поблёскивал небольшой кулон в форме пятиконечной звезды — простой, но в её изгибах отражался свет гирлянд.

— Леон… — я осторожно взяла украшение, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. — Что это значит?

— Это… — он чуть усмехнулся, но в глазах было серьёзно, — мой способ сказать, что даже если всё вокруг будет меняться, у тебя всегда будет твоя звезда. Что-то, на что можно смотреть и помнить, что ты не одна.

Слова застряли где-то в горле, и я просто кивнула. Леон аккуратно застегнул цепочку на моей шее, а тёплые пальцы на секунду задержались у ключицы.

— И да, — он чуть склонил голову, заглядывая в глаза, — это не просто подарок. Это напоминание, что ты — мой ориентир.

Я выдохнула и едва заметно улыбнулась. Кажется, в тот момент снег вокруг стал светлее, а воздух — теплее, хотя зима была в самом разгаре.

42

Утро началось с улыбки.

Я проснулась и ещё минуту просто лежала, уткнувшись лицом в подушку, заново проживая вчерашний вечер. Плед, горячий шоколад, карусель, гирлянды… и он, с теми словами, которые, кажется, впечатаются в память навсегда.

Потянулась к телефону, чтобы написать ему что-то вроде «доброе утро», но на экране уже горел пропущенный час назад значок уведомлений. Сердце ускорило ритм.

«Саша, срочно зайди в инстаграм к Адель», — написала Лера в нашем чате для девочек, где были я, она и Даша.

В чате уже мелькали десятки сообщений. Пальцы чуть дрожали, когда я открыла Инстаграм. Перейдя на страницу Адель, я наткнулась на свежее фото: Леон и Адель в дорогом ресторане. Она слегка подалась вперёд, демонстрируя руку с массивным кольцом, а в подписи — всего четыре слова:

«Теперь официально в статусе невесты».

У меня внутри что-то сжалось так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Горло будто залили холодной водой. Снимок был выложен всего двадцать минут назад.

С усилием отложив телефон, я почти машинально начала собираться в школу. Пальто, шарф, варежки… всё надевалось как в тумане. Мысли, как острые осколки, норовили ранить изнутри: Вчера он дарил мне звезду. Сегодня — сидит с кольцом рядом с Адель.

На улице воздух показался колючим. Снег хрустел под ногами, но я его почти не слышала. На полпути к школе меня догнали Лера с Дашей.

— Ты видела? — Лера даже не пыталась говорить тихо.

Я лишь кивнула.

— И он… вообще не отвечает? — спросила Даша, но в её голосе сквозило сомнение, будто она уже знала ответ.

— Телефон отключён, — выдавила я, пряча руки глубже в карманы.

Мы шли молча, каждая погружённая в свои мысли, пока впереди не показалась наша школа.

И тут я заметила его.

Около входа, прямо на заснеженной дорожке, стоял отец Леона.

— Это его отец? — шёпотом спросила Даша, чуть прищурившись.

— Да, это он, — тихо ответила я, и внутри будто всё сжалось в тугой узел.

Я остановилась и повернулась к девочкам:

— Девочки, вы лучше подождите меня в фойе. Я скоро.