Я не знала, что мама, выйдя в коридор, сразу достала телефон. Её голос в трубке был тихим, но взволнованным:

— Лерочка, Дашенька… Приезжайте, пожалуйста. Ей плохо.

Они пришли быстрее, чем я успела осознать. Лёгкий стук в дверь, шёпот, и через секунду Лера и Даша уже сидели рядом на кровати, обнимая меня с двух сторон. Я почувствовала, как под плед пробирается тепло — их рук, их поддержки.

Я не сказала ни слова, но, кажется, они и так всё понимали.

Лера первой нарушила тишину:

— Адель возле гимназии… — она поморщилась. — Если бы ты была рядом, я бы ей сказала всё, что думаю.

Даша, наоборот, только крепче обняла меня за плечи.

— Саш… ты ведь не просто так ушла после уроков?

Я сжала плед, чувствуя, как горло снова сдавливает.

— Я… хотела его найти.

Они обменялись быстрым взглядом, но молчали, давая мне время.

— Я пошла к гимназии, в парк… И нашла, — слова давались тяжело, но я не могла больше держать это в себе. — Он был там. Один.

Лера придвинулась ближе.

— И что он сказал?

Я замолчала на пару секунд, вцепившись в край пледа, будто тот мог меня защитить.

— Что уезжает. В Англию. С Адель. И… — я сглотнула, чувствуя, как слёзы снова подступают, — что нам нужно расстаться. Потому что мы слишком разные.

В комнате повисла тишина. Лера резко выдохнула, а Даша только покачала головой, сжав мою ладонь.

— Он дурак, — тихо сказала Лера, но в её голосе была злость. — Огромный дурак.

— Саш, — Даша посмотрела на меня серьёзно, — мы рядом. Что бы он там ни решил, ты не одна.

Я кивнула, хоть и знала, что эти слова не сотрут того, что сказал Леон. Но сейчас… они хотя бы делали боль чуть тише.

Девочки остались у меня ночевать. Мы втроём заснули далеко за полночь — не потому что разговаривали, а потому что тишина всё никак не отпускала. На следующий день мы шли в школу вместе.

Я ловила себя на мысли, что мне приходится заново учиться жить… без него.

Говорят, первая любовь почти всегда несчастная. Я раньше думала, что это просто банальная фраза, но теперь… соглашалась. Хэппи-энды бывают только в слезливых романтических фильмах. В жизни же случаются такие удары, от которых перехватывает дыхание.

Стоило переступить порог школы, как в коридоре словно поднялась невидимая волна перешёптываний.

— Это с ней встречался Леон Демидов? — донёсся чей-то приглушённый голос.

— Это она? — прозвучало откуда-то сбоку.

— Наигрался и бросил… — хмыкнул кто-то ещё, не удосужившись даже понизить тон.

Я молча прошла к гардеробу, повесила куртку и уже собиралась уйти, как за спиной раздалось нарочито громкое:

— О, а вот и героиня мелодрамы, — усмехнулась Вероника, облокотившись на стойку. Её «свита» стояла рядом, как на подиуме, готовая поддакивать.

— Ты правда думала, что особенная? — зло выплюнула Злата, окинув меня взглядом с ног до головы.

Я почувствовала, как Лера за моей спиной чуть напряглась, а Даша уже сделала шаг вперёд, но я подняла руку, давая понять, что сама разберусь.

Особенная? Хотелось сказать им, что я и не претендовала. Что я просто жила. Любила. Верила. Но слова застряли в горле — слишком много сил уходило на то, чтобы удержать слёзы.

Я медленно повернулась к ним.

— Знаете, — сказала я тихо, но так, что рядом стоящие замолкли, — иногда лучше промолчать, чем выставлять себя глупыми.

Вероника склонила голову, изображая непонимание.

— Это ты сейчас нам?

— Это я сейчас всем, кто любит судить чужую жизнь, — я не повышала голос, но каждое слово звучало отчётливо. — Особенно тем, кто, похоже, слишком завидует, чтобы радоваться за других.

На секунду в коридоре воцарилась тишина. Лера и Даша стояли рядом, молча, но я чувствовала их поддержку, как щит за спиной.

Вероника прищурилась, но не нашла, что ответить, а Злата только фыркнула и отступила в сторону.

— Пойдём, — тихо сказала Лера, коснувшись моего локтя.

И мы втроём направились к классу, оставив их позади. Я не знала, откуда во мне взялись силы, но теперь точно знала — я не дам им добить меня.

45

Первый урок тянулся мучительно медленно. Стрелки на часах, казалось, застыли, а каждая минута длилась вечность. Ручка в моих пальцах предательски дрожала, и я то и дело роняла её на пол. На пятый раз, когда она с тихим стуком покатилась к ножке стола, учительница русского громко фыркнула, оторвав взгляд от тетради.