Он пожал плечами и начал карабкаться по полке. Схватив одну из коричневых бутылок, он откупорил пробку и понюхал содержимое — надеюсь, не лилии снов.

— Тебе лучше ничего не пролить, — сказала я, указывая на него деревянной ложкой. — И не воруй у Меланте.

Он хмуро посмотрел на меня и прокрался к другой полке, где начал рыться в других вещах.

Я старалась говорить легким тоном, так как не хотела его спугнуть. Казалось, гоблин мог проникнуть в любую точку замка, и это делало его важным союзником.

Я вернулась к измельчению в порошок нескольких сушеных черных стручков, пока он рылся в них.

Внезапно замок на двери щелкнул, и она распахнулась.

Волна магии окатила меня — спелая пшеница и летний ветерок. Глаза гоблина расширились, и он исчез с очередным хлопком.

Аурен вошел в комнату, и я замерла. На нем были темные брюки и льняная рубашка, которые почти не скрывали телосложения, созданного только самими богами. И от него исходило сияние, которое отражалось от его загорелой кожи. Он был поразительно великолепен, но он не был Кейденом.

— Привет, Саманта, — промурлыкал он.

От Аурена можно ожидать лишь одни неприятности — в этом я была уверена.

Я попятилась.

— Не думаю, что твой брат хочет, чтобы ты был рядом со мной.

Я вспомнила, как Кейден взорвался на тренировочной площадке и выглядел так, словно действительно мог убить Аурена на месте.

Бог рассмеялся.

— Мой брат — ревнивая скотина, но, к счастью, то, чего он не знает, не может причинить ему вреда. Он в отъезде, и мы совсем одни.

Наедине с очень могущественным богом, которому я не доверяла.

Мои плечи напряглись, а рука потянулась к шее — но, конечно же, там не было ошейника. Я была в цитадели.

Где была Мел? Предполагалось, что она ненадолго уйдет, а прошло уже полчаса.

Аурен сделал шаг вперед, но я отступила. С теплой улыбкой он указал на мой стул за столом.

— Тебе не нужно бояться. Я твой друг.

— Да тут ко мне в комнату, зашел какой-то бог. Я пожалуй немного понервничаю, большое вам спасибо.

Я не стала садиться. Было очевидно, что Аурен что-то замышляет, но, возможно, я могла бы потянуть время и вытянуть из него какую-нибудь информацию, пока Мел не вернется.

— Где Кейден? — я спросила. — Он сказал, что поехал вдоль границы.

Аурен прислонился к столу.

— О, я подозреваю, что он убивает фейри. Грабит и сжигает.

У меня внутри все сжалось. В глубине души я подозревала, что он, возможно, мстит за Фростфолл, но надеялась, что это не направлено против деревень фейри. Неужели я просто обманывала себя?

Словно прочитав мои мысли, в его глазах вспыхнула жалость.

— Кейден не всегда был монстром, ты знаешь. Но на протяжении тысячелетий он отступал во тьму, и все, что сейчас от него осталось — это пустая оболочка бога, одержимого жаждой мести.

Черт. Аурен не стеснялся в выражениях. Он действительно думал о своем собственном брате так же, как я? Вспыхнула искра надежды. Мог ли он быть тем союзником, в котором я нуждалась, или он просто говорил мне то, что, по его мнению, я хотела услышать?

Я осторожно понюхала воздух, но не уловила запаха обмана. Но опять же, кто может доверять своим чувствам рядом с богом?

— Ты выглядишь такой расстроенной, Саманта. Надеюсь, ты не испытываешь сочувствия к этим хитрым ублюдкам. Фейри годами высасывали силу из моего брата, хотя, боюсь, петля затягивается вокруг его шеи. Если хочешь моего совета, то нужно последить за своей собственной.

Мой пульс участился, и я сглотнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты ведь лечила Кейдена, не так ли? Это ставит мишень тебе на спину. Однажды они уже послали за тобой убийцу — я не удивлюсь, если это случится снова.

Моя кожа внезапно похолодела. Убийца?

Перед тем, как я вошла на священную поляну, Кейден предупредил меня, что фейри послали кого-то убить меня, но я не поверила этому.

Аурен наклонил голову, внимательно изучая выражение моего лица.

— Кейден не говорил тебе, что поймал того парня, который тебя завербовал? Как его звали?

— Сарион, — прошептала я.

— Конечно, это так. Ходят слухи, что ему было поручено забрать тебя или убить. Как ты думаешь, зачем им это? Что в тебе такого особенного, что они пошли на такой риск?