Я криво улыбнулся ему.

— Ты как-то научился ездить верхом, не так ли?

Хозяин вернулся с серым грифоноскакуном с бирюзовым оперением на шее. Я пустил Вегу рысью рядом с ней, чтобы успокоить ее.

— Эловин, это Саманта, я ее защищаю. Она хотела бы прокатиться верхом. Будь нежна, — я кивнул маленькой волчице. — Давай. Заводи друзей.

Саманта шагнула вперед и осторожно положила руку на гладкую шкуру зверя, нежно поглаживая ее плечо и воркуя над ней. Касс только покачал головой.

Саманта нерешительно потянулась к луке седла, поставила ногу в стремя, затем вскочила в седло.

Эловин встала на дыбы, растопырив перья на передних лапах, и издала пронзительный крик. Саманта крепко держалась, прижимаясь бедрами к грифоноскакуну, отказываясь сдаваться.

Я отодвинул Вегу с дороги, когда Эловин взвизгнула и взбрыкнула, разбрасывая гравий, в то время как Саманта вцепилась в нее, как обезьянка. Время замедлилось, когда ее рука оторвалась от луки, и грифоноскакун снова встала на дыбы. Саманту отбросило от зверя, и она приземлилась в грязь на спину. Она лежала неподвижно слишком долго, и в моей груди вспыхнула искра паники. Я поднялся, чтобы спешиться, но она судорожно втянула в себя воздух и разразилась длинной чередой ругательств.

Эловин подошла и положила один из своих обсидиановых когтей на горло Саманты. Мой пульс участился, и я повернул Вегу к ним.

— Эловин, хватит.

Зверь послушался бы моего приказа, но каждый мускул в моем теле напрягся.

Глаза Саманты были широко раскрыты, ее тело вжималось в грязь.

— Хорошо. Сообщение получено. Нам предстоит пройти долгий путь в сфере уважения.

Наконец, Эловин убрала коготь и чопорно перешагнула через Саманту, прежде чем вернуться в вольер.

Я подтолкнул Вегу к Саманте. Она вызывающе посмотрела на меня с неустрашимой свирепостью, которую я должен был уважать. Не многие оседлали бы их без приглашения — или держались бы на них так долго.

— Ты ранена?

Она села и отряхнула ладони.

— Только моя гордость.

— О чем Кейден забыл упомянуть, — сказал Касс, не скрывая ликования, — так это о том, что грифоноскакуны чрезвычайно умны, понимают нашу речь и действительно не любят, когда с ними обращаются как с лошадьми.

— Должным образом принято к сведению, — Саманта поднялась на ноги и посмотрела на нас обоих. — Я поеду с Меланте. Или с Кассом, если придется.

К черту это.

Я протянул руку и подтолкнул ее своей волей.

— Ты поедешь со мной. Сейчас же.

Ее челюсть сжалась, но, наконец, она сжала мою руку, и я притянул ее к себе. Теплые изгибы ее тела прижались к моему, а вздымающаяся грудь разожгла во мне огненный жар. Ее волосы и шея были так близко, что я не мог не вдыхать ароматы ее кожи и пота — теплые, соленые и сладкие. Мне пришлось взять под контроль свое дыхание, чтобы оно оставалось ровным.

Что такого было в этой женщине? Это было все, что я мог сделать, чтобы не потерять рассудок рядом с ней.

Она поерзала в седле, и мне пришлось впиться ногтями в раненую руку, чтобы не затвердеть.

— Сколько до границы? — спросила Саманта, когда я пустил Вегу легким галопом и поехал по дамбе.

Слишком долго. Чертовски долго.

Саманта

Мое сердце бешено колотилось, пока мы мчались через лес, а на груди выступили капельки пота. Я наконец уловила ритм движений грифоноскакуна и начала подстраиваться под него, что сделало скачку плавнее — но от этого стало только хуже. Тёмный Бог и я двигались как единое целое, моя спина прижималась к его груди, и каждый толчок только сильнее прижимал нас друг к другу.

Это сводило с ума. Моя кожа покраснела, а мысли продолжали ускользать туда, куда я им запрещала заходить.

Я должна научиться ездить на своем собственном грифоноскакуне, даже если меня сотню раз сбросят.

Я ни за что не смогла бы сохранить рассудок, если бы мы продолжали скакать, тесно прижавшись друг к другу.

После двух мучительных часов мы наконец спустились из мертвого леса в широкую долину, разделенную пополам неглубоким ручьем. Магический барьер возвышался сразу за противоположным берегом, отбрасывая вверх желтые и фиолетовые блики, похожие на северное сияние.

Когда мы приблизились, на меня волнами накатила магия Луны. Это было похоже на тепло костра холодной зимней ночью, а на вкус — на медовую росу. Это было так сильно, что отодвинуло тьму бога позади меня, и я почувствовала, что впервые за долгие годы могу дышать свободно.