– А какого цвета море?

– Серого, с желтизной.

– А - небо?

– Тоже.

– Но ты ведь должен помнить синеву, там, у себя в голове.

– Помню, когда закрою глаза.

Счет мне принесли небольшой, по крайней мере, меньше, чем я ожидал, я с ним вполне справился. Еще в самом начале я заметил, что Галя заказывает самые дешевые блюда, и был благодарен ей за это. Когда мы вышли из ресторана, было еще светло.

– Отвези меня домой, - попросила Галя.

– Давай куда-нибудь сходим, - попробовал я сопротивляться.
– Еще совсем мало времени.

– Я хочу домой.

– Ну, что ж, - согласился я.
– Домой так домой. К сестре?

– Да.

Меня совсем не прельщала перспектива такого быстрого расставания, и еще мне очень хотелось ее поцеловать. Надо было сразу сделать это, после того, как мы сели в машину, но я упустил момент. Я слегка опешил от этого, "домой", а потом, когда мы выехали на дорогу, было уже поздно. Или ехать, или - целоваться.

Минут пять мы молчали, потом Галя сказала:

– Останови, пожалуйста, около какого-нибудь продуктового магазина, мне нужно кое-что купить.

Я остановил в центре у гастронома, она вышла, и быстро вернулась, держа в руке бутылку шампанского.

– Вот теперь можно ехать, - сказала она, загадочно улыбаясь.

Всю дорогу мы молчали, а когда подъехали к дому, она сказала:

– Пошли.

Мы вошли в дом. Она поставила шампанское на тумбу в коридоре, повернулась ко мне и поцеловала. А потом все было правильно и красиво. Не разжимая объятий, мы каким-то образом оказались в постели, частично разделись и исполнили самый красивый танец с наивысшими судейскими оценками.

Это было показательное выступление.

Мы как будто все отрепетировали и давным-давно знали друг друга.

Потом, когда мы пили шампанское, я приревновал Галю к прошлому. Неизвестно к чему и неизвестно - зачем. Мне захотелось узнать, сколько мужчин у нее было до меня.

– Ты часто влюблялась?
– осведомился я, как будто это одно и тоже.

Она приподнялась на локтях и внимательно посмотрела на меня.

– Ты действительно хочешь знать?

– А почему бы и нет?

– Первый раз я влюбилась в девятом классе. Папа купил нам с сестрой путевку на юг. Она в то время уже оканчивала институт, и родители не боялись отправлять меня с ней. Мы жили в ста метрах от моря, в маленьком домике на две кровати, туалет на улице. Над моей кроватью висела картина, довольно неаккуратная, по-видимому, какого-то местного художника, мазилы и калымщика. На ней была нарисована ваза, в вазе - три розы, а на каждой из роз сидело по мухе. Ты слушаешь?

– Да.

– Я тогда так поразилась. Я думала: "Не может быть! Мухи на розы не садятся", и, представляешь себе, ошиблась. Сижу как-то возле столовой на скамейке у клумбы и вижу - на розах ползают огромные, противные зеленые мухи. Для меня это был страшный шок. "Как так?
– думала я.
– Такие прелестные цветы, и такие противные насекомые! В чем связь"? Я после этого стала к тому художнику относиться с уважением, и начала видеть в его картинах какой-то глубокий смысл. Тебе интересно?

– Очень.

– Так вот, я влюбилась в одного парня. Я сейчас не могу объяснить, чем он мне понравился, может быть, просто пришло время, а он оказался под рукой, но в то время я думала, что он самый лучший. Самое странное, что он отдыхал вместе с женой, но трудностей я не боялась и намечтала себе неизвестно чего. Они банально сидели за соседним столиком в столовой, и мы всегда здоровались. Его супруга, как я сейчас понимаю, была довольно симпатичной девицей, но мне тогда казалось, что она - воплощение пошлости и тупости. "Это несправедливо", - думала я.
– "Она его не достойна. Стоит ему поближе познакомиться со мной, и у него откроются глаза". Я представляла это себе так: он смеется над ней, говорит, указывая на меня: "Вот она, моя настоящая любовь", обнимает, целует, а дальше - потемки. Дальше у меня фантазии не хватало. Смешно?

– Нет, почему же?

– Однажды его жена с утра уехала с другими женщинами на рынок за барахлом. Моя сестра, кстати, тоже. И мы с ним весь день провели вместе. Мы позавтракали вместе, поиграли в теннис, искупались, одним словом сблизились. Я, как дура, раскрыла ему душу. Рассказала все, все, все, даже про розы и мух. Ходила, как в тумане. Потом началась гроза, и мы сидели в беседке, но он меня так и не поцеловал. "Порядочный, - подумала я. Вначале он порвет с женой", и когда приехали наши дамы, спряталась около их домика, чтобы подслушать. Они сидели на веранде, он курил. Вначале жена рассказала ему про шмотки и цены, потом про то, кто, что купил, а после спросила: - "А чем ты занимался"? "Гулял с нашей соседкой. С девчонкой". "Ну и как она"? "Малость того. Рассказывала мне про каких-то мух". "Может, она - юный энтомолог"? "Может", - сказал он и заржал.

Я проревела всю ночь. И, что самое интересное, я его не осуждала, а наоборот, считала себя мухой, которая посягнула на розу. Потом, целый год страшно комплексовала, пока не встретила Толика. Но, это уже не интересно.

Мне нужно было что-то сказать.

Меня спас сотовый. Он запиликал где-то вдали, и я лихорадочно принялся разгребать наши шмотки беспорядочно разбросанные по полу.

Звонил Ефимов.

– Ты где?
– почему-то с раздражением спросил он.

– В гостях.

– Мне нужно тебя срочно увидеть.