Опять лицо!

– Похоже, вы не вполне понимаете. Это моя вина, я недостаточно уделил внимания этому вопросу. Вы подписали договор и теперь обязаны его соблюдать. Неважно, ознакомились вы с ним или нет, там стоит ваша подпись, и ее подлинность подтвердит любой специалист...

– Вино я тоже нахожу отменным, - поведала Елена, отпив глоток.

– Приятный вкус, - согласился Кирилл, заставляя себя вернуться к теме.
– Так вот... Вы меня сбили, о чем я? Ну да, о договоре. Поймите, Лена, так никто не работает. Они не могут ставить вам условия. Некоторые правила нельзя обойти. Подумайте, какая у вас будет репутация в бизнесе. Это очень опасная игра, при всем моем уважении, вы не обладаете достаточными силами для нее.

Елена уплетала за обе щеки салат. Кирилл опустил глаза в свою тарелку. Он клял себя, что связался с такой взбалмошной персоной, но, с другой стороны, от нее исходила почти осязаемая жизненная энергия. Эту бы энергию, как говорится, да в мирных целях... Видимо, придется, помимо Елены, договариваться с Богаделовым. Карина тоже будет довольна. Ее галерее такой благоприятный фон, как, скажем, одноименная телепередача, совсем не помешает. Новый расклад нравился ему даже больше.

– Ладно, в самом деле, что мы взялись говорить об этом.... Хотите потанцевать?

– С удовольствием...

В этот день Елена лучилась избытком сил. Все-таки настала долгожданная весна. Каждую зиму ожидаешь ее прихода и каждую зиму все-таки до конца не верится, что снежные сугробы когда-нибудь растают. Это волнительно, знать, что ты сама, такая воздушная и красивая, восхищаешь кого-то. Одно это ощущение способно толкнуть на опрометчивые поступки. И пусть тот, кто оказался в этот момент поблизости, не обижается и не строит иллюзий. Он здесь ни при чем, просто так вышло.

Если бы Кирилл серьезно нравился Елене, она напротив утратила бы при нем свое хваленое красноречие, растеряла все обаяние.

– Насколько всерьез вы занимаетесь всем этим пиаром?
– спросила Елена, чтобы что-нибудь спросить.

Ее руки лежали на его плечах.

– Вы уже второй раз спрашиваете меня об этом. Разве вы не понимаете, что предмет моего интереса вы и есть?
– Его дыхание щекотно скользнуло по щеке.

– Спасибо, - не сразу нашлась Елена.
– Но что вы будете делать, когда поймете, как малы ваши шансы?

Кирилл засмеялся, слегка отпустил Елену, чтобы заглянуть в ее глаза.

– Вы хотели сказать, если пойму, ведь правда? Я же чувствую, что вы ко мне не равнодушны. Обещаю, что поцелую вас только тогда, когда вы сами меня об этом попросите.

– Однако... Самоуверенности вам не занимать.

– Это не самоуверенность, а всего лишь уверенность в самом себе. Когда ставишь конкретную цель, в действиях сразу больше отчетливости. Вам я бы советовал определить свои цели, тогда не будете бросаться из одной крайности в другую...

– Как это мило с вашей стороны! Но советы я принимаю только по четвергам, с десяти до двенадцати.

– Я учту.

Так они и вращались по залу, ведя беседу, исполненную сомнительного лиризма. И чем больше говорил Кирилл, тем ярче в голове у Елены складывался образ. Иногда, открывая книгу, понимаешь, все в ней хорошо и ладно, местами небезынтересно и увлекательно. Но это не та книга, которую хочется прочесть. Для кого-то другого она, может, и станет откровением.

– Никто вам никогда не скажет, что правильно, а что нет, распространялся он.
– И решить, хотите вы чего-либо или нет, можете только вы сами. Если да, значит, пусть будет твердое "да", придерживайтесь его с настойчивостью. А то ведь многие мужчины скисают перед необходимостью идти дальше простого предложения руки и сердца. У вас на лице написано курсивом: "я слушаю вас, но это меня ни к чему не обязывает". Угадал?..

Елена засмеялась:

– Почти.

– Так вот, разумеется, не обязывает, и не берите в голову. Предоставьте все мне.

– Звучит заманчиво, - вырвалось у нее, но она постаралась исправиться.
– Но, если помните, мы ищем не лучшего, а подобного.

– Мы ищем не только подобного, Елена, но и бесподобного тоже.

На столах сияли свернутые салфетки, хрустальные бокалы посверкивали в электрическом свете, элегантно одетые дамы, блестя глазами и камешками, переговаривались, пикировались, шутили, флиртовали с импозантными мужчинами. А Елене вдруг припомнилась железнодорожная станция Большой Луг, затерянная в верховьях Ангары, где бабы со спокойными лицами поутру идут за водой к колодцу, горланят петухи, пылит шестичасовой автобус.

Картина всплыла с таким острым, жарким чувством, что Елене нестерпимо захотелось туда, на эту пыльную улицу. Выйти на крыльцо дедова дома, поежиться от утреннего свежего воздуха, представить, какой будет день...

Все-таки Москва - это частный случай. Вот вроде и родилась здесь, и выросла, а словно чужая.

– О чем вы думаете?
– низким голосом осведомился Кирилл, наклоняясь.

– Так, ни о чем.

Нет, прав, четырежды прав Богаделов, нельзя было ей уходить из школы. Такие мысли, что, не спросясь, лезут сейчас ей в голову, узнай их Кирилл каким-то чудом, заставят его поморщиться. Что за дешевый пафос!.. А он, наверное, думает, что ее посетили романтические мечтания. Пусть думает.