Шрифт:
– Что я теперь скажу князю Потемкину? Как я напишу ему? – бегал по каюте Войнович.
– Напишите так, как было: русские люди еще раз показали, что могут преодолеть самые трудные препятствия! – спокойно ответил Ушаков.
IV
Мордвинов и Корсаков похожи на англичан более всякого чужестранца…
Если правду сказать, то у меня теперь в голове одни только географические карты и разные топографические планы. Все, касающееся до любопытства, не оставляю без внимания.
Из дневника миледи Кравен.
Пока в Севастополе после неудачного выхода в море чинили повреждения на кораблях и фрегатах, турки атаковали Кинбурн.
Укрепления на Кинбурнской косе охраняли вход в лиман и защищали Херсон с моря.
Видя бездеятельность русской лиманской флотилии адмирала Мордвинова, турки 1 октября высадили на косе десант. Суворов, командовавший войсками в Кинбурне, позволил десанту высадиться, а потом ударил на турок, разбил их, а остатки сбросил в море.
Начальник лиманской флотилии контр-адмирал Николай Семенович Мордвинов не оказал никакой помощи Суворову. Только одна галера «Десна» бесстрашно кинулась навстречу всему турецкому флоту.
Турки приняли «Десну» за брандер и отошли к Очакову.
В Севастополе быстро узнали о блистательной кинбурнской победе Суворова и о подвиге галеры «Десна». Все моряки превозносили экипаж «Десны» и ругательски ругали адмирала Мордвинова. Ведь в распоряжении Мордвинова было больше полусотни различных судов, до фрегата включительно, и он побоялся двинуться с места, а «Десна» смело бросилась на врага.
Мордвиновым стали возмущаться еще больше, когда узнали, что он не только не наградил мужественный экипаж «Десны», как просил Суворов, а отдал его командира под суд за самовольные действия.
Но, в конце концов, правда все-таки восторжествовала. Суворов заступился за «Десну», и Потемкин не только не судил храброго командира галеры, но произвел его из мичманов в лейтенанты.
Вскоре наступила зима. Военные действия сухопутной армии прекратились.
Флот тоже расположился на зиму.
Для Ушакова зима тянулась очень долго, хотя он был занят подготовкой своего корабля и обучением матросов меткой и быстрой стрельбе.
Ушаков не мог дождаться весны. А для Войновича, который отсиживался в адмиралтействе, зима летела слишком быстро.
Вот и весна. Зазеленели горы, зацвели деревья.
Турецкий флот снова у Очакова.
И вдруг весной Ушаков получил вызов Потемкина: немедленно явиться в Херсон.
Все офицеры на «Св. Павле» говорили:
– Куда-либо назначат нашего Федора Федоровича.
Жалели хорошего командира, но и радовались за него.
– Вот если бы светлейший назначил его командовать лиманской флотилией!
Федор Федорович и сам подумывал, что это может случиться.
Войнович был рад отъезду Ушакова.
На посыльном судне Ушаков дошел до Кинбурнской косы, а оттуда доставился в Херсон.
Два года он не был здесь. А сколько воспоминаний связано у Федора Федоровича с этим городом, где он встречался с Любушкой, и со степью, где еще видны остатки его бывших землянок.
В адмиралтействе стало тише – на виду у грозного Очакова строили меньше. Но все же верфь жила.
Вот к ней тащатся подводы с корабельным лесом.
Лес, видимо, следует издалека: пока довезли, дубовые кряжи хорошо просохли на южном солнышке.
Вон под командой мичмана протопало отделение матросов.
– Мичман Петров, куда вы? – окликает идущий с верфи лейтенант.
– «Принцессу» конопатить! – зычно, на всю улицу, отвечает мичман.
Знакомая картина.
Ушаков сразу направился к большому адмиралтейскому дому, где была канцелярия светлейшего. Его ждала неожиданная неприятность: Потемкин уехал в Кременчуг, и никто не знал, когда он вернется.
Заботы о делах государственной важности мешались у Потемкина с забавами и пирами.
Ушаков оказался в затруднительном положении.
Скрепя сердце он направился к старшему члену Черноморского адмиралтейского правления, контр-адмиралу Николаю Мордвинову: может быть, князь передал Мордвинову то, что хотел сам сказать Ушакову?
Ушаков еще ни разу не встречался с Мордвиновым, но уже заранее не любил его. Федор Федорович чувствовал в нем завистливого, мелочного формалиста. Своими действиями Мордвинов напоминал ему Войновича.
О Николае Мордвинове Ушаков знал, что он сын известного адмирала Семена Ивановича Мордвинова, который написал книгу «Полное собрание о навигации» и перевел с французского «Книгу полного собрания об эволюции или экзерциции флотов». С этими книгами Ушаков познакомился еще в Морском корпусе.