Шрифт:
Севастопольский флот шел медленно – мешали противные ветры.
Лишь 29 июня русские увидели у румелийских берегов паруса турок.
Но, как назло, четыре дня подряд крутил не уставая переменный ветер. Он расстраивал линию баталии кораблей и не менее расстраивал Ушакова: враг был вот тут, а приходилось выжидать.
Ушаков шел, не упуская из виду турок, готовый в первый же благоприятный момент кинуться на врага.
Две ночи Федор Федорович совсем не ложился спать – все надеялся, что вот-вот установится ветер. Только сегодня после обеда на час забылся короткой, беспокойной дремотой у себя в каюте.
Ожидание первого боя истомило всех.
И в ночь со 2-го на 3 июля Федор Федорович собирался бодрствовать. Он с красными от бессонницы глазами (за веки будто насыпали песку) ходил по шканцам, кусая от досады ногти.
Вахта смотрела на своего флагмана, перешептывалась.
– Не спится нашему Федору Федоровичу.
– Беспокоится.
– Ох и зол же он на работу, братцы!
– Да, гулять не любит!
Вдали, на горизонте, виднелись огни турецкой эскадры – ночью турки всегда сильно освещали свои корабли.
Сегодня днем Эски-Гассан остановил флот и обошел на быстроходном кирлангиче [41] все корабли: видимо не надеясь на сигналы, лично отдавал последние указания на случай боя.
«Это хорошо: стало быть, будем драться не на шутку!» – подумал Федор Федорович.
Войнович тоже воспользовался невольной передышкой, прислал Ушакову записку:
«Любезный товарищ. Мне бы нужно было поговорить с вами. Пожалствуй, приезжай, если будет досуг, двадцать линейных кораблей начел. Прости, бачушка.
41
Кирлангич – небольшое легкое судно.
Ваш слуга Войнович».
«Досуг! – с раздражением подумал Ушаков. – Враг сидит чуть ли не на боканцах [42] , а он – досуг! «Двадцать линейных кораблей». Дурак! Считать и то не умеет! Не двадцать, а двадцать пять! Семнадцать линейных да восемь фрегатов. А говорить хочет известно о чем: как бы поскорее улепетнуть в Севастополь. Нет, брат, поручил Ушакову вести бой, сдался на младшего флагмана, – теперь не мешайся!»
И конечно же никуда со «Св. Павла» не поехал: сказался нездоровым.
42
Боканцы – брусья, на которых висят гребные суда.
Больше всего Федора Федоровича беспокоил ветер. Ветер – главный помощник, друг моряка, но он же и главный враг.
На шканцы вышел денщик Федор. Он стал немного привыкать к морской жизни – его уже меньше укачивало.
– Батюшка, Федор Федорович, пойдите отдохните часок-другой, – ходил он за Ушаковым. – Нельзя же так, которую ночь не спавши!
– Спи сам, коли тебе нечего делать!
– Полноте мучиться, ваше высокоблагородие! Никуда ведь басурман он нас не уйдет, право слово, не уйдет! – не отставал Федор.
Его поддержал Шапилов:
– Федор Федорович, пойдите, в самом деле, сосните. Как чуть установится ветер, мы вас разбудим! И турок не упустим с глаз, будьте спокойны!
Ушаков остановился в раздумье: «Впереди вся ночь. Пожалуй, они правы: можно немного и поспать. А то голова как чугунная…»
И он согласился уйти.
Напрасно Федор совал ему ужин. Ушаков не стал ничего есть, а скинул сапоги и сюртук, повалился на койку и через минуту уже захрапел.
Денщик стоял, глядя на утомленное лицо Ушакова.
– Ишь как из-за этих проклятых басурман измотался, сердешный! – сказал он и, задув свечу, пошел на цыпочках к себе.
Ушаков выспался на славу. Он проснулся, когда било восемь склянок. По трапам топали десятки ног – сменялась очередная вахта.
Федор Федорович встал, оделся и, взяв со стола зрительную трубу, поспешно вышел на шкафут.
Наверху все было залито ярким утренним солнцем.
– Ну как? – спросил он у вахтенного лейтенанта.
– Норд-ост, Федор Федорович! – весело ответил лейтенант.
– Давно?
– Вторую склянку держит. Авось установится!
Ушаков поднял к глазам трубу.
Турки были невдалеке. За все дни оба флота еще ни разу не сходились так близко, как сегодня.
Ушаков с интересом рассматривал врага. Действительно, он был очень силен. Федор Федорович ясно видел эти совершенно новые, большие 80-пушечные корабли, такие мощные и вместе с тем такие легкие на ходу.
В авангарде у турок шло шесть кораблей. Сам капудан оказался с ними: на его 80-пушечном флагманском корабле с флагштока до самой воды спускался алый шелковый флаг с полумесяцем.