— Прости, это у меня вместо истерики.

— Раньше я за тобой висельного юмора не замечала, — сухо от комментировала Лолита.

— Раньше я не зналась с тобой, — обрезала ее Марго, — вот и поводов не было… Ты, главное, вокруг себя сентиментов не разводи. Считай, ты вроде как на войне.

— С какой же стати? За что это мне? Все кругом живут, как люди. А у меня почему-то война… Мне страшно. Очень страшно.

— А ты в панику не впадай. Тебя лично ОНО не трогает, сама знаешь. И правосудие тоже не тронет, вся твоя жизнь — на виду… Другое дело, что для мужиков ты теперь хуже спида. Предупреждать их надо, что ли… — Марго не без труда подавила смешок.

— Иногда мне кажется, меня могут, как ведьму, сжечь живьем. На всякий случай — вдруг поможет.

— Такой меры наказания в нашем кодексе пока нет. Так что прежде времени фантазиям воли не давай.

— Стараюсь, но не всегда получается. — Несмотря на ворчливый тон Лолы, видно было, она немного успокоилась. — Теперь насчет компьютера. Последний «Пентиум» подойдет? Хорошо. Даже покупать не придется, у нас есть на складе резервные. Завтра же привезут, давай адрес. — Она потянулась к телефонному столику за блокнотом.

Секунду поколебавшись, Марго продиктовала свой адрес.

— Еще вопрос, — в голосе Лолы появились нерешительные нотки, — твой… родственник… он с тобой этим делом занимается?

— Да. И он, как и я, не пойдет на попятную. Очень мозговитый мужик, у меня на него вся надежда. А ты что, против? — Как ни старалась Марго, ей не удалось избежать вызывающей интонации.

— Нет, я не к тому. Ей-богу, ничего против него не имею. Просто тогда тебе нужны два компьютера. Насколько я понимаю, в данной ситуации ужиматься не следует.

— Правильно понимаешь, — кивнула Марго, — пусть будет два. Хоть и не сию секунду, но второй скоро понадобится. Это хорошо, что ты не мелочишься.

— Я готова на все, чтобы с этим разделаться. В финансовом смысле тоже. У нас же был разговор — все, что я говорила, остается в силе. Как только понадобятся наличные…

— Наличные пока не нужны. А вот ездить нам придется много. Служебный транспорт у нас — никудышный…

— Нет проблем. У папаши в гараже лишний «Опель» простаивает…

— Нет, никаких иномарок. Что-нибудь отечественное, не новее «девятки». И желательно слегка замызганную.

— Ладно, организую. На кого оформлять, на тебя, на него? — В руках Лолы снова возник блокнот. Да, в деловой жилке ей не откажешь.

— Я человек казенный. Лучше на него.

Однокомнатная квартирка Марго стала менять свой вид.

Один компьютер разместился на кухне, другой — в спальне. На стене появился крупномасштабный план Петербурга, где Платон отмечал кнопками с красными головками места самоубийств. У подъезда стояла потертая серая «девятка».

— Не квартира, а партизанский штаб какой-то, — проворчала Марго, и в ее голосе Платону послышалась противоречивая смесь одобрения и неудовольствия.

Совершив служебное преступление, Марго принесла из прокуратуры домой дискету с полной информацией о самоубийцах. Их количество уже перевалило за семьдесят. Платон по-всякому перетасовывал данные о них на компьютере, надеясь найти какую-либо закономерность, общую особенность или принцип рокового выбора — то же самое в свое время пыталась сделать Марго вручную и на менее обширном материале. Результат был, увы, тот же самый и констатировал лишь очевидное: девяносто процентов погибших — мужчины в возрасте от семнадцати до семидесяти, и почти все случаи, кроме двух, произошли в Петербурге и области. Правда, данные по другим областям были наверняка неполные.

Изучение территориального распределения самоубийств оказалось более продуктивным. Красные кнопки на плане разместились неравномерно: чем дальше от северо-восточной части города, тем их было меньше. По мере приближения к Охте они сгущались, образуя севернее Красногвардейской площади сплошное багровое пятно.

— Где-то здесь их гнездо, — будничным тоном заключил Платон.

— Возражений нет, — кивнула Марго.

Результат был наглядный и бесспорный, но она чувствовала легкое разочарование: покойный Легион жил совсем в другой части города, на Васильевском острове.

Платон выделил на плане района зону площадью около половины квадратного километра, которую следовало считать эпицентром кровавого безобразия, и они решили ее досконально обследовать. Въехав на машине в самый центр зоны, точнехонько в котором торчала жилая многоэтажка, они ступили на землю опасной местности осторожно, как на минное поле. Им казалось, сам воздух насыщен здесь смертью, и за ними наблюдают сотни если не глаз, то электронных следящих устройств. Но вскоре они убедились, что вокруг них — обычный микрорайон, замусоренный и пыльный, живущий обычной жизнью. Сновали прохожие, мелькали автомобили, бегали и кричали дети, слонялись местные пьяницы и бездомные собаки. И никому до них двоих не было дела. Оба прекрасно понимали, что ничего экстраординарного тут не увидят, и тем не менее чувствовали острую необходимость пройти по каждому переулку, сунуться в каждый двор и посмотреть на каждый дом собственными глазами.