Проход выглядел как парящая в воздухе черная пленка. Квадратная пленка или даже полотно ткани или тончайшего пластика, которую слегка колышет несуществующий ветер. Мелкие волны и рябь то и дело пробегали по ее поверхности, словно по воде от дуновения воздуха. Она покачивалась в полуметре от земли, расположившись вертикально, словно была подвешена к невидимой веревке или проволоке. Глубокий матово-черный цвет, никаких бликов, никакого отражения. Словно невесомый сгусток тьмы повис перед ними. Сбоку она вообще не была видна — узкая черная полоска, пересекающая изломанные плиты пластик-бетона. Если не знаешь, что она здесь есть, то заметить ее просто невозможно.

— Это что, нам туда идти, что ли?! — обалдело выпалил Партиони. — Ни фига себе!

— Нужно всего лишь шагнуть в этот проход, — пояснил Келли. — И все!

— Вот именно — и все!!! — передразнил его Партиони.

Келли хотел что-то сказать, открыл рот, но промолчал и посмотрел на Кирка.

— Я пойду первым, — заявил Кирк. — Вторым — Келли. Потом Тенч, Рогов с Партиони, Мелони и Тас-Кса-Сит.

— Да уж, из-за этого Арнольда Дитриха в такое дерьмо приходится лезть! — проворчал Мелони.

Келли бросил вороватый взгляд на Мелони, на Кирка — и отвернулся.

— Вперед, — скомандовал Кирк и подошел к проходу. Ему показалось, что от пленки веет прохладой. Он осторожно прикоснулся к ней… То есть попытался прикоснуться — рука погрузилась в глухую тьму, не встретив Никакого сопротивления. Кирк осторожно поднял ногу и шагнул туда. И…

Пустота. Не темнота, не тьма, а… непонятно что. Серая беспросветная мгла, отсутствие всего, даже темноты. Кирк подумал, что именно так выглядит для умершего окружающий мир — ничего нет, ни тьмы, ни света… ни звуков.

Не тишина, а отсутствие звуков. Этого нельзя было объяснить, нельзя описать. Ватная глухая пустота в ушах, даже звенящего шума крови не слышно.

Своего тела не ощущаешь, не понимаешь даже, есть оно у тебя или нет. Не понимаешь, есть ли ты сам, и если есть, то где. Ничто. Ничто снаружи, внутри, кругом…

Мысли замерли и растаяли. Пустота заполнила все сознание Кирка, он растворился в сером НИЧТО полностью — со своими желаниями, мыслями, надеждами. Это было приятно… то есть не то чтобы приятно — спокойно, безопасно и стабильно, на века.

А потом НИЧТО начало бледнеть и сквозь него проступили какие-то незнакомые предметы — небо, улица, стены домов. Незнакомое (или позабытое?) тело, руки и ноги… Воздух — странный и удивительно свежий — наполнил легкие, и только тогда Кирк понял вдруг, что все это время (секунду? годы? века?..) он даже не дышал. Кирк сделал шаг и ступил на ровные прямоугольники плиток, которыми была вымощена двенадцатая зона.

Широкая и прямая улица стрелой уходила в противоположные стороны от того места, где стоял Кирк ван Детчер. А перед Кирком и за его спиной возвышались две такие же бесконечно длинные стены. Стена позади Кирка была обычной, отлитой из пластик-бетона… То есть настолько обычной, насколько это вообще возможно в Лабиринте — гладкая серебристо-серая поверхность, тянущаяся насколько хватало глаз. Ни отверстия, ни ворот, какие бывают в ограждающих стенах иных зон, тут не виделось. Вторая же стена была сложена из больших светло-желтых шестиугольных плит. Она очень напоминала пчелиные соты — и внешним видом, и немного цветом. А больше в зоне не было ничего. Только эта ровная дорога, зажатая между двумя высокими ровными стенами. И было очень тихо. В Лабиринте вообще было тихо, но тут тишина была какой-то иной, тревожащей, живой, словно бы готовой взорваться сотней разнообразных звуков. Кирк посмотрел себе под ноги, на ровные матово-белые плиты мостовой, и вдруг заметил какую-то странность. Он присел на корточки и прикоснулся пальцами к плитам. Те на ощупь были чуть теплыми и упругими. И Кирк неожиданно понял, в чем заключается эта, удивившая его, странность, — отсутствие теней.

Кирк выпрямился и огляделся. Так и есть. Он не отбрасывал тени.

Кирк задрал голову и посмотрел вверх. Анкор уже почти скрылся за горизонтом, но вокруг все было довольно отчетливо видно. Наверное, свет исходил из каких-то невидимых Кирку источников. Рассеянный мягкий свет, полностью уничтожавший все тени.

Кирк подошел к стене. Шаги его прозвучали громко, и эхо радостно подхватило этот звук, понесло его вдоль по улице, возбужденно шепча что-то восторженно-неразборчивое. Кирк посмотрел на ровную поверхность плит, из которых была сложена стена, и прижал к ней ладонь. Плита тоже оказалась теплой и упругой. Ему даже почудилось, что она слегка вибрирует под пальцами. Словно кожа живого существа, почему-то подумал Кирк.

Кирку вдруг показалось, что воздух перед ним начинает дрожать. Точно так же, как это бывает в жаркий полдень. А еще через секунду Кирк понял, что это ему не кажется.

Воздух помутнел, словно бы наполнился туманным облаком, которое постепенно сгустилось и приобрело очертания человеческой фигуры. И вдруг разом потеряло свою призрачность, превратившись в Грона Келли.

— Двенадцатая, — произнес Келли, и Кирку почудилось отчаяние в его голосе.

Кирк кивнул в ответ. Черт его знает, подумал он. двенадцатая это зона или нет? Откуда мне известно, куда нас мог занести этот «переход» Келли? Ну, ладно. Будем считать, что это двенадцатая. Так спокойнее…