Чезаре уставился на него.

— А как же ваши товарищи? Ваши друзья по Обществу? Уверен, что у вас там много друзей.

Маттео кивнул.

— Верно. Но они все известны. Друг другу и полиции. Между ними не сохраняется ни один секрет — рано или поздно он становится всем известен.

Маттео поднялся и подошел к камину. Повернулся спиной к огню и посмотрел на Чезаре.

— Вам, должно быть, уже надоела бедность вашего существования. Она унижает человека, отупляет его, делает жизнь серой и вообще не соответствует вашему характеру. Что бы вы делали, если бы освободились от такой жизни?

Чезаре в свою очередь посмотрел на гостя.

— Не знаю. Возможно, путешествовал бы. Приобрел бы несколько автомашин и принимал участие в гонках. Ле-Ман, Турин, Сибринг. Это так возбуждает.

Маттео засмеялся.

— А на что же вы будете жить? Как известно, деньги когда-нибудь да кончаются.

Чезаре покачал головой.

— Я никогда не думал об этом. Мне всегда не нравилось заниматься делами. Маттео достал сигару и зажег ее.

— Ах молодежь, не желающая думать о будущем молодежь. — В его голосе звучала приятная снисходительность. — У меня доля в одной автомобильной компании, недавно приобретенная через некоторых легальных помощников. Через несколько лет они планируют выйти на американский рынок. Если к тому времени вы добьетесь известности в сфере гоночных автомобилей, то смогли бы стать главой американского филиала этой компании. Как вам нравится подобная перспектива?

— Как она может не понравиться? — ответил Чезаре. — Но что от меня ожидается взамен?

Маттео внимательно посмотрел на него, не торопясь раскрывать свои карты и как бы раздумывая, решиться или не решиться. Наконец он сказал:

— Одна услуга. Сейчас и потом.

— Какого рода услуга? Я не хочу принимать участия в ваших делишках: в азартных играх, наркотиках...

Маттео прервал его:

— Даже если это принесет вам невообразимое богатство? Чезаре рассмеялся.

— Богатство? Кому оно нужно? Все, чего я хочу, так это заниматься тем, что мне нравится.

Маттео засмеялся вместе с ним.

— Прекрасно. Вижу, что вы человек без особых претензий. Еще одно очко в вашу пользу. И нет никого, кому бы следовало вас опасаться.

Чезаре снова поднял рюмку.

— Вы все еще не сказали, что потребуется от меня.

Маттео еще раз внимательно посмотрел на него. Их взгляды встретились и замерли.

— Всего лишь оказать ответную услугу, после того как ваш дядюшка умрет, когда вы будете завтра на соревнованиях по фехтованию.

Наступила продолжительная пауза, затем Чезаре улыбнулся.

— Хорошо. Я согласен.

Лицо Маттео стало серьезным.

— Ты поклянешься?

— Конечно.

— У тебя есть нож? — спросил Маттео. Неожиданно в руке Чезаре появился стилет. Маттео уставился на него. Чезаре улыбнулся, перевернул его и протянул ему рукояткой вперед.

— Он мне как брат, — сказал он. — Мы всегда вместе. Маттео взял его.

— Дай мне свою руку, — сказал он. Чезаре протянул руку. Маттео положил на его ладонь свою левую руку и быстрым движением сделал небольшой разрез на указательных пальцах. Кровь закапала, а затем смешалась в их ладонях.

Маттео взглянул на него.

— Наша кровь смешалась, и теперь мы породнились. Чезаре кивнул.

— Я умру за тебя, — сказал Маттео.

— Я умру за тебя, — повторил Чезаре. Маттео убрал руку и вернул стилет, потом засунул палец в рот и стал сосать его, чтобы остановить кровь.

— С этого времени, дорогой племянник, — сказал он, — мы больше не будем встречаться, пока я того не пожелаю.

Чезаре кивнул.

— Да, дядя.

— Если у тебя возникнет необходимость связаться со мной, пошли сообщение деревенскому почтмейстеру, и я сам найду тебя.

— Я понял, дядя.

Это происходило двенадцать лет назад. Маттео сдержал свое слово — Раймонди умер на следующий вечер, когда Чезаре был на соревнованиях по фехтованию.

Следующие пять лет пролетели быстро. Гонки и автомашины. Праздничные балы и любовные приключения. Затем, в 1953 году, как и говорил Эмилио, Чезаре предложили возглавить американский филиал автомобильной компании. Пресса много писала о его назначении. Бурный образ жизни и участие Чезаре в опасных гонках сделали его международной знаменитостью. Он дважды сражался на дуэлях из-за женщин. Для Америки он был человеком из другого мира.

Только однажды за все двенадцать лет он видел Маттео. В прошлом году в ответ на телефонное послание он пришел в пансион, расположенный над баром в испанской части Гарлема, где они лишь обменялись пожеланиями доброго здоровья, а Маттео выразил удовлетворение по поводу успехов Чезаре. Он не мог долго оставаться, поскольку его ждал самолет, чтобы отвезти на Кубу, откуда Маттео должен был вернуться на Сицилию.

Они расстались, и Чезаре не слышал о нем, пока перед самым началом гонок ему не сунули в руку записку, в которой говорилось, что он должен немедленно приехать в замок.